Deutsche Bank − скандал на 10 миллиардов долларов

Deutsche Bank − скандал на 10 миллиардов долларов

Как была раскрыта схема, помогающая русским тайно перенаправлять деньги в офшоры.

Почти каждый рабочий день, с осени 2011-го до начала 2015 года, русский брокер Игорь Волков звонил в отдел по операциям с акциями московской штаб-квартиры Deutsche Bank. Волков общался с трейдером по продажам – как правило, молодой женщиной по имени Дина Максутова, – и просил ее провести две сделки одновременно. В первой он использовал русские рубли, чтобы купить акции российских компаний из «голубых фишек» (таких, как, например, «Лукойл») для русской компании, которую он представлял. Обычно он заказывал акций примерно на 10 млн долларов. Во второй сделке Волков действовал от лица другой компании – как правило, зарегистрированной в офшоре, например на Британских Виргинских островах. В этом случае он продавал те же российские акции в том же количестве, в Лондоне, за доллары, фунты или евро. При этом у российской и офшорной компаний был один и тот же владелец. Таким образом, Deutsche Bank помогал клиенту совершать куплю-продажу акций у самого себя.

На первый взгляд, эти сделки были примитивными, даже бессмысленными. Deutsche Bank зарабатывал небольшую комиссию на купле-продаже, но сам клиент в плане финансов возвращался к тому, с чего начинал. Изучать эти сделки – все равно что рассматривать в упор полотно импрессиониста – видны отдельные мазки, но не общая картина. Эти транзакции не имели никакого отношения к получению прибыли, они были способом «экспатриации» денег. Из-за того, что обе компании, российская и офшорная, принадлежали одному владельцу, эти, казалось бы, простые транзакции имели алхимическое свойство – превращали застрявшие в России рубли в доллары, спрятанные за границей. На московских рынках эти уловки называют «конвертированием», в англоязычной прессе такая схема известна как «зеркальный трейдинг» (mirror trading).

«Зеркальные» сделки, по сути, законом не запрещены. Цель отдела по операциям с акциями в инвестиционном банке состоит в том, чтобы помогать одобренным клиентам покупать и продавать акции, а для совершения одновременных сделок могут быть вполне законные основания. К примеру, клиент хочет извлечь выгоду из разницы местных и зарубежных цен на акции. Благодаря тому, что отдельные транзакции, которые включали в себя «зеркальные» сделки, напрямую не нарушали никаких правил, некоторые работники российского офиса Deutsche Bank отрицают неправомерность своих действий (я разговаривал о «зеркальных» сделках с 14 бывшими и действующими сотрудниками московского Deutsche Bank, а также с теми, кто был связан с клиентами; большинство сотрудников попросили не называть их имен, поскольку они либо подписали договор о неразглашении, либо все еще работают в банковской сфере).

Глядя со стороны на «зеркальный трейдинг», можно прийти к выводу, что существует длительный заговор с целью перевода и сокрытия денег, вполне возможно, денег сомнительного происхождения. Сейчас деятельность Deutsche Bank расследуется Министерством юстиции США, Департаментом финансовых услуг штата Нью-Йорк, а также финансовыми регуляторами Великобритании и Германии. В служебном докладе Deutsche Bank признал, что до апреля 2015 года, когда три сотрудника его российского отдела по операциям с акциями были временно отстранены от работы из-за их роли в «зеркальных» сделках, из России было выведено по этой схеме около 10 млрд долларов. Теперь остался лишь один вопрос – чьи деньги переводились и зачем?

Deutsche Bank – авторитетная организация с главным офисом во Франкфурте, имеет приблизительно сто тысяч сотрудников в семидесяти разных странах. Банк был основан в 1870 году, чтобы способствовать торговле между Германией и другими странами. Вскоре его филиалы появились в Шанхае, Лондоне и Буэнос-Айресе. В Россию банк прибыл в 1881 году и финансировал железные дороги, построенные Александром III. С тех пор банк продолжает работать в России.

В годы фашистской власти Deutsche Bank подпортил свою репутацию, финансируя режим Гитлера и покупая украденное еврейское золото. После войны банк сконцентрировался на внутреннем рынке, сыграв значительную роль в так называемом «экономическом чуде Германии», когда страна вернула себе статус самого могущественного государства Европы. После отмены госконтроля финансовых рынков США и Великобритании, в 80-90-х годах, Deutsche Bank реализовал свои зарубежные амбиции, приобретя известные инвестиционные банки: лондонскую фирму Morgan Grenfell в 1989 году и американскую фирму Bankers Trust в 1998 году. К новому тысячелетию Deutsche Bank стал одним из десяти крупнейших банков в мире. В октябре 2001 года он дебютировал на Нью-Йоркской фондовой бирже.

Хотя главный офис банка оставался в Германии, центр его влияния сместился из консервативного Франкфурта в Лондон, крупный центр инвестиционной банковской деятельности, где можно было получить наибольшую прибыль. Ассимиляция различных банковских культур была не всегда успешна. В 90-е, когда сотни американцев пришли работать в лондонский банк, немецким менеджерам пришлось поместить в вестибюль знак с фонетической транскрипцией слова «Deutsche», так как многие американцы называли своего работодателя «Доуче Банк».

В 2007 году цена акций банка достигла пика – 159 долларов. Однако пока росла цена акций, банк терял репутацию. До обвала рынка недвижимости в США в 2008 году, который вызвал мировой финансовый кризис, Deutsche Bank выпустил облигаций примерно на 32 миллиарда долларов. Облигации были обеспечены долговыми обязательствами, которые только способствовали раздуванию «ипотечного пузыря». В 2010 году собственные сотрудники обвинили банк в сокрытии потерь на сумму 12 миллиардов долларов. Одним из трех разоблачителей был Эрик Бен-Арци, бывший риск-аналитик. Он рассказал Комиссии по ценным бумагам и биржам (SEC), что, если бы истинное финансовое положение банка было известно в 2008 году, он бы, скорее всего, обанкротился, как Lehman Brothers. В прошлом году Deutsche Bank заплатил SEC штраф в 55 млн долларов, но так и не признал своей вины. Бен-Арци заявил, что управляющие банка отделались крошечным штрафом за огромное преступление. «Это было моральное преступление, − сказал он, − Deutsche Bank был построен управляющими так, чтобы позволять коррупционерам мошенничать».

На Deutsche Bank посыпались скандалы. С 2008 года он заплатил штрафов и компенсаций на сумму более 9 млрд долларов за такие нарушения, как сговор с целью манипулирования ценой золота и серебра, мошенничество с ипотечными компаниями, нарушение санкций США по торговле с Ираном, Сирией, Ливией, Мьянмой и Суданом. В прошлом году Deutsche Bank был обязан выплатить регуляторам в США и Великобритании 2,5 миллиарда долларов и уволить 7 сотрудников за участие в манипулировании лондонской межбанковской ставкой предложения

(LIBOR), которая является средневзвешенной процентной ставкой по межбанковским кредитам. Инспекция по контролю за деятельностью финансовых организаций в Великобритании осудила Deutsche Bank не только за его манипуляции с LIBOR, но и за последующее бесчестное поведение. «Ошибки Deutsche Bank повторялись неоднократно, вводя нас в заблуждение, − заявила Джорджина Филиппоу, F.C.A., − Банку понадобилось слишком много времени, чтобы составить самые необходимые документы, и он работал слишком медленно, чтобы исправить соответствующие системы».

В апреле 2015 года была разоблачена схема с «зеркальными» сделками. После внутреннего расследования, длившегося два месяца, три сотрудника Deutsche Bank были отстранены от работы. Одним из них был 37-летний американец Тим Уизвелл, который на тот момент возглавлял отдел российских акций в банке. Двое других были трейдерами в этом отделе − Дина Максутова и Георгий Бузник. Впоследствии издание Bloomberg News утверждало, что часть денег, выведенных через «зеркальные» сделки, принадлежала Игорю Путину, двоюродному брату российского президента, и Аркадию и Борису Ротенбергам. Братья Ротенберги владеют самой крупной российской строительной компанией, SGM Group («Стройгазмонтаж» − прим. ПР), и также являются старыми друзьями Владимира Путина. Они включены в санкционный список россиян правительства США, который был составлен в связи с событиями в Украине. По данным Минфина США, Ротенберги уже «заработали миллиарды долларов на контрактах», которые компании получили от российского государства, часто без открытого конкурса. (В прошлом году SGM получила контракт на сумму 5,8 миллиардов долларов на постройку 30-километрового моста между Россией и Крымом).

В июне 2015 года под давлением акционеров, которые были недовольны «зеркальным трейдингом» и другими скандалами, оба со-управляющих Deutsche Bank − Аншу Джайн и Юрген Фитшен − объявили о своей отставке. Их заменил Джон Крайан, который должен был взять под контроль ситуацию в банке. В сентябре он объявил, что банк прекратит заниматься инвестиционным банкингом в России. В марте, когда соответствующее московское отделение закрылось, оставшиеся работники устроили «банкротный» ужин в ресторане около офиса. К концу вечера банкиры танцевали на барной стойке.

Многие бывшие и действующие сотрудники Deutsche Bank не могут понять, как отдел по операциям с акциями мелкого отделения банка испортил репутацию всего учреждения. Основная функция московского офиса была предельно проста: продавать и покупать акции для корпоративных клиентов, прошедших проверку на благонадежность – паевые инвестиционные фонды, брокерская деятельность, хедж-фонды и прочее. Отдел состоял из примерно двадцати работников, в том числе специалистов, анализирующих финансовое данные, трейдеров, проводящих телефонные переговоры с клиентами по поводу сделок купли-продажи, и трейдеров, осуществляющих сделки.

По словам бывшего сотрудника, до кризиса 2008 года годовой доход отдела составлял примерно 300 миллионов долларов. После кризиса прибыли упали более чем вдвое. В условиях постоянного убытка на биржевой активности московский отдел по операциям с акциями стал искать новые источники дохода.

В России многие фирмы уклоняются от налогов, размещая свои головные офисы в офшорных юрисдикциях, например, на Кипре. При этом богатые россияне часто переправляют свои личные состояния в офшоры, пытаясь скрыть свои активы от российского государства. Часто эти скрываемые деньги инвестируются в недвижимость, например, на Парк-Лейн в Лондоне или на Парк-Авеню в Нью-Йорке. (Жена Бориса Ротенберга, Карина, рассказала российскому журналу Tatler, что у их семьи есть три основных дома: один в Москве, один в Монако и одна дача в Провансе, где она держит своих лошадей).

Влияние этого оттока капиталов чувствуется по обе стороны банковских операций. Согласно исследованию аналитиков, опубликованному в прошлом году Deutsche Bank, незадекларированный приток денег из России в Великобританию сильно коррелировал с ростом цен на британскую недвижимость и в меньшей степени − с укреплением фунта. Отток капиталов также ослабил налоговую базу и валюту России. В 2012 году Путин начал программу «де-офшоризации», призывая компании и олигархов держать свои главные офисы и состояния на родине. Спустя два года после объявления санкций со стороны Европейского союза и США Путин объявил офшоры вне закона, однако в условиях падения рубля и экономического спада многие россияне еще сильнее хотят вывести деньги за рубеж. «Зеркальные» сделки стали идеальным «тайным ходом».

По словам источников, знакомых с механизмом проведения «зеркальных» сделок в Deutsche Bank, основные клиенты, причастные к этой схеме, пришли в банк в 2011 году через исследователя продаж Сергея Суверова. Вскоре после этого Суверов ушел из банка (обвинений в каких-либо нарушениях в его адрес нет). Основным представителем клиентов стал российский брокер Игорь Волков. Первоначально клиенты, с которыми работал Волков (фонды, зарегистрированные в России и за рубежом, такие, как Westminster, Chadborg, Cherryfield, Financial Bridge и Lotus), размещали традиционные заказы на бумаги фондового рынка. Но вскоре Волков четко объяснил сотрудникам Deutsche Bank, что хочет проводить одновременные сделки в большом объеме (связаться с ним, чтобы получить комментарии, не удалось).

Что Deutsche Bank знал о компаниях, которые представляет Волков? Каждый новый фонд, который хотел торговать с Deutsche Bank, назывался «контрагент» и дважды проверялся отделами банка в Лондоне и Москве, чтобы гарантировать, что документы в порядке. Очевидно, что все контрагенты проходили обе внутренние проверки. Банк также был обязан провести так называемую проверку «знай своего клиента» − выяснить, нет ли признаков преступной деятельности. Deutsche Bank мало что делал для выяснения источников средств, в том числе компании Westminster и других клиентов Волкова. По словам людей, работавших в отделе в 2011 году, процедура состояла главным образом в том, что трейдеры по продажам просили контрагентов заполнить пункт, где указывались источники их средств. «Никто не задавал дальнейших вопросов», − вспоминает экс-сотрудник.

В российском отделе по операциям с акциями, как правило, было четыре трейдера, которые принимали звонки клиентов. Двое из них были американцами и двое – Максутова и Бузник – русскими. Трейдеры докладывали обо всем Тиму Уизвеллу, американцу, отвечавшему за российскую команду отдела по операциям с акциями, и Карлу Хайзу, управляющему в Лондоне. Два других руководителя – Батубай Озкан в Москве и Макс Коэп в Лондоне – следили за отделом.

Максутова и Бузник занимались российскими клиентами отдела по операциям с акциями. Максутова общалась с клиентами, представленными Волковым, хотя коллеги сообщили, что она очень мало знала о самом Волкове. Бывший коллега Волкова, трейдер, рассказал, что это грузный мужчина примерно 40 лет, добавив, что «он любит пиво». Еще один бывший коллега сообщил, что Волков «не был великим брокером, но был хорошим рыбаком». Волков раньше работал в Antanta Kapital, брокерской фирме, которая принадлежала российско-израильскому миллиардеру Аркадию Гайдамаку. Antanta Kapital прекратила свою деятельность в 2008 году, а Гайдамак был позже в Израиле осужден за мошенничество и отмывание денег (тогда он получил условный срок, но недавно провел три месяца во французской тюрьме за незаконную торговлю оружием).

В 2009 году топ-менеджеры Antanta Kapital создали компанию Westminster Capital Management, которая стала одним из первых крупных клиентов, пользующихся «зеркальными» сделками. По словам сотрудника Deutsche Bank, Волков работал «исполнителем» для Westminster. Он также начал проводить «зеркальные» сделки для нескольких других компаний.

Четыре сотрудника отделения Deutsche Bank в Москве вспоминают, что никто не пытался скрывать эту схему. Уизвелл, Бузник и Максутова встречались с Волковым, и его сделки открыто обсуждались в отделе. Коллеги также помнят, как Хайз лично спрашивал и Бузника, и Уизвелла о «зеркальных» сделках. Однако эти разговоры вряд ли были сняты внутренней системой видеонаблюдения Deutsche Bank − все разговоры о транзакциях в офисе обычно велись приватно, а видеоконференции с коллегами в Лондоне не записывались.

Несколько сотрудников в Лондоне также знали о «зеркальных» сделках, хотя заказы принимались в Москве. Часть транзакций выполнялась в лондонском офисе, переводы фиксировались с помощью компьютерной системы DB Cat, которая контролировала каждую транзакцию в банке. Руководители из Лондона Хайз и Коэп могли взять отчеты о переводах со своих компьютеров.

Хотя многие люди в Deutsche Bank знали о «зеркальных» сделках, не все были этим довольны. В конце 2012 года Максутова ушла в декретный отпуск, и с Волковым временно работал Бузник. Ему перестало нравиться все это, и он два раза просил Уизвелла о встрече, чтобы обсудить уместность «зеркальных» сделок. По словам коллеги, Уизвелл лично следил за аккаунтами Волкова. Тот уверил Бузника, что сделки были законными, и Бузник не стал обсуждать это с другими менеджерами (ни Уизвелл, ни его адвокат не ответили на десятки просьб о комментариях).

Однажды в 2011 году российскую часть «зеркальной» сделки на 10 млн долларов не удалось осуществить – контрагент Capital Management потеряла лицензию на трейдинг. Федеральная служба по финансовым рынкам России отозвала лицензии двух «зеркальных контрагентов», Westminster и Financial Bridge за ненадлежащее использование фондового рынка и отправление денег за границу. Провалившаяся сделка стала проблемой для Deutsche Bank. Он заплатил несколько миллионов долларов за акции, не получив ни цента от Westminster. Сотрудники на всех уровнях финансового института замечают, когда отдел торговли резко теряет несколько миллионов долларов. Этот эпизод должен был вызвать серьезные подозрения − особенно с учетом отзыва лицензии, но, по-видимому, этого не произошло.

По словам сотрудников, в ноябре 2012 года провалившаяся сделка была компенсирована, Westminster возместила Deutsche Bank потери. Волков возобновил проведение «зеркальных» сделок в интересах других контрагентов. Эти компании якобы проходили строгую «проверку клиента», и всех их команда Deutsche Bank признала удовлетворительными. Однако такая схема предполагала должностное преступление. По этой схеме клиенты постоянно теряли немного денег – разница между ценами акций в Москве и Лондоне часто оборачивалась против них, и клиентам приходилось платить Deutsche Bank комиссию за каждую транзакцию – от 0,01 до 0,015 процентного пункта за сделку. Явная готовность контрагента терять деньги снова и снова, как сказал бывший менеджер банка, должно было послужить сигналом о том, что истинная цель «зеркальных» сделок – облегчить отток капитала.

Уизвелл, Бузник и Максутова были в курсе, что у всех этих контрагентов был один и тот же интерес, так как большинство из них были представлены Волковым. Но даже те сотрудники Deutsche Bank, которые не работали в отделе по операциям с акциями, после беглого изучения могли понять, как тесно были связаны эти фонды. Согласно официальным документам, Chadborg Trade LLP, находившееся в Великобритании, полностью владело Lotus Capital, зарегистрированной в России. Другой британский участник «зеркальных» сделок, ErgoInvest, был зарегистрирован в том же офисе в Хартфордшире, что и Chadborg. Тем временем Westminster Capital Management был в 2010 году куплен неким Андреем Горбатовым. В 2014 году он же купил другую российскую компанию, замеченную в «зеркальных» сделках, − Rye, Man & Gor. Клиенты рассказали, что люди, которые создали Westminster, также основали и Cherryfield Management на Британских Виргинских островах.

Контрагенты не являлись собственностью российских олигархов. Это были брокерские фирмы под управлением россиян-посредников, которые брали комиссионные за «зеркальные» сделки в интересах богатых людей и фирм, которые сильно хотели вывести деньги в офшоры. Бизнесмен, желавший таким образом вывести деньги, инвестировал в российский фонд типа Westminster, а тот через «зеркальные» сделки переводил деньги в офшорный фонд типа Cherryfield. Затем офшорный фонд переводил деньги в долларах на личный счет бизнесмена в офшоре. Посредник, создавший один из российских фондов-контрагентов, рассказал, что стоимость его услуг зависела от желания российских властей воспрепятствовать выводу капиталов. В 2011 году, когда контроль был ослаблен, комиссионные составляли 0,2%. А в 2015-м, когда ужесточились санкции и Путин стремился сохранить весь капитал в России, цена превысила 5%.

Стоит отметить, что стоимость отдельно взятой «зеркальной» сделки была небольшой. Один сотрудник Deutsche Bank вспоминал, что в 2014 году московский отдел по операциям с акциями продавал ценные бумаги на сумму от 70 до 90 миллионов долларов ежедневно, в то время как «зеркальные» сделки никогда не превышали 20 миллионов в день и чаще всего их размер составлял 10 миллионов долларов. Deutsche Bank утверждает, что некоторые из сомнительных сделок были односторонние, т. е. другой банк брал «зеркальный заказ» − более сложные и хуже отслеживаемые транзакции.

Чьи же состояния скрывались таким образом? В апреле в Москве я познакомился с брокером, который работал с клиентами «зеркальных» сделок Deutsche Bank. Он сказал мне, что это не новая схема. Она была изобретена в конце «нулевых» другими российскими банками, чтобы помочь импортерам уйти от высоких налогов на их продукты. Афера была гениально простой. Российский импортер указывает в счет-фактуре, что он купил, например, 10 резиновых уточек вместо 10 тысяч, чтобы заплатить налоги только за 10 уточек, а затем выводит деньги через «зеркальные» сделки. Вместо того, чтобы заплатить высокий налог в российскую казну, импортер платит гораздо меньшую плату «отмывателям» денег.

Трудно поверить, заметил брокер, что к «зеркальным» сделкам стали бы прибегать богатейшие россияне вроде братьев Ротенбергов. Как-никак, у друзей Путина была масса способов перевести свои деньги в офшоры, в том числе через российские государственные банки типа «Газпромбанка», имеющего зарубежные отделения. Однако другие люди, с которыми я разговаривал, не согласны с этим: санкции США и ЕС все более осложняют для российских миллиардеров вывод денег за границу, а у «зеркальных» сделок есть преимущество − они осуществляются тихо и незаметно, так как каждая транзакция проводит относительно небольшую сумму.

Другой российский банкир, помогавший организовать схему с «зеркальными» сделками, рассказал, что значительная часть денег принадлежала чеченцам со связями в Кремле. Чечня − полуавтономный регион на Северном Кавказе, которым управляет приближенный к Путину Рамзан Кадыров. Чечня получает огромные дотации от России, и большая часть денег попадает в карманы лиц, близких к Кадырову.

Операция Deutsche Bank с «зеркальными» сделками, по-видимому, связана с еще более масштабной попыткой вывода денег за границу − так называемой «молдавской схемой». С 2010 года подложные ссуды и долговые соглашения с участием британских компаний помогли выводу около 20 млрд долларов из России в один латвийский банк через Молдавию. Когда в конце 2015 года «молдавская схема» была разоблачена, было арестовано несколько человек. Один из них, российский финансист Александр Григорьев, контролировал ныне не существующий Промсбербанк (зарегистрированный в небольшом российском городе Подольске), в котором членом совета директоров был Игорь Путин. Два крупных акционера Промсбербанка, в том числе Financial Bridge, были обвинены в совершении «зеркальных» сделок. Российское информагентство РБК сообщало, что уголовное дело Промсбербанка и «зеркальные» сделки в Deutsche Bank связаны между собой.

Deutsche Bank не стал комментировать, чьи деньги выводились за границу через «зеркальные» сделки, хотя генеральный директор Джон Крайан заявил, что банк сознательно не помогал россиянам, включенным в санкционный список. На языке финансистов российское фиаско Deutsche Bank часто называют «неспособностью к контролю». В своем интервью в 2016 году Крайан сказал: «По нашим сведениям, отдельные транзакции сами по себе не были незаконными. Но тем не менее, этот инцидент ставит вопрос о том, насколько эффективны наши системы и средства контроля, особенно в начале работы с новыми клиентами, когда нам трудно собрать необходимую информацию».

За этими туманными словами стоит простота самой схемы. Роман Борисович, бывший инвестиционный банкир в Deutsche Bank в Лондоне, ориентированный на российский бизнес, сказал: «***** простота – это и есть российская коррупция».

Недальновидность Deutsche Bank была замечена регуляторами. В марте Инспекция по контролю за деятельностью финансовых организаций Великобритании направила письмо в Deutsche Bank, заявив, что в британском отделении компании были выявлены факты «отмывания» денег, спонсирования террористов и нарушения санкций, которые носили системный характер». Спустя месяц Георг Тома, адвокат и бывший член комиссии Deutsche Bank по профессиональной этике, которого наняли специально, чтобы улучшить средства контроля и проанализировать прошлые неправомерные действия банка, был уволен. Он спорил с руководителями на заседании правления. Заместитель председателя правления Альфред Херлинг сообщил газете Frankfurter Allgemeine Sonntagszeitung («Франкфуртер Альгемайне Цайтунг»), что Тома «переусердствовал» в исследовании связи руководителей с нарушениями в банке.

Отчеты внутреннего расследования Deutsche Bank по «зеркальным» сделкам не внушают доверия. Выяснилось, что они начали проводиться за два года до того, как начались волнения, а когда появились «первые звоночки», прошли месяцы, прежде чем кто-либо среагировал. По данным агентства Bloomberg, во внутреннем отчете банка есть отметка, что в начале 2014 года была проведена серия расследований неправомерности «зеркальных» сделок несколькими сторонами, включая Hellenic Bank на Кипре, Центральный банк России и сотрудников операционного отдела самого Deutsche Bank. Когда руководители Hellenic Bank связались с Deutsche Bank, чтобы спросить о сомнительных сделках, они так и не получили ответа от контрольного отдела. Вместо этого их запрос был направлен в отдел по операциям с акциями, осуществлявший «зеркальные» сделки. Deutsche Bank в Москве заверил Hellenic Bank, что все было в порядке.

Глава отдела по операциям с акциями Тим Уизвелл был известен своим коллегам как Уиз. Он вырос в Эссексе, штат Коннектикут. Тесно связан с Россией − его отец, Джордж К. Уизвелл III, много лет работал в нефтегазовой отрасли в Москве. Тим год учился там в средней школе.

Уизвелл окончил колледж Колби, штат Мэн, в 2001 году. В двадцать с лишним лет он приехал в Москву, к тому моменту он уже говорил на русском. Его первая работа была в Альфа-Банке Михаила Фридмана, второго по богатству человека в России. Когда он не получил высокооплачиваемую должность, то перешел на более низкую позицию в отделе по операциям с акциями российского инвестиционного банка «Объединенная финансовая группа» (United Financial Group − UFG), соучредителем которого был американский пионер на постсоветском финансовом пространстве Чарли Райан. В 2006 году UFG был куплен Deutsche Bank. За несколько лет Уизвелл стал главой российского отдела по операциям с акциями.

Коллеги по UFG помнят Уизвелла как типичного американца, который любил плавать и кататься на лыжах. Его бывший босс, Мартин Скелли, характеризовал Уизвелла как трудолюбивого человека и говорил, что тот хорошо ладил с сотрудниками. Он также сравнил его с Мэттом Дэймоном, персонажем фильмов о Джейсоне Борне − «такой же надежный, симпатичный, сдержанный, вдумчивый парень». В 2010 году Уизвелл и Наталья Макосий, искусствовед из Москвы, поженились в Ньюпорте, Род-Айленд; в свадебном журнале были опубликованы фотографии с мероприятия, на которых виден самовар с русским самогоном.

Тим и Наталья УизвеллВ «нулевые» московские банки привлекали многих молодых американцев. Уилл Хаммонд, американец, работавший с Уизвеллом в UFG, написал мемуары о своей работе в торговых залах биржи (и на танцполах) Москвы. Он вспоминает Россию того времени как «дикий, дикий Восток»: «Если ты хотел быть конкурентоспособным, тебе приходилось делать многое, чего мы не делаем в развитом мире, потому что это Россия. Это была очень агрессивная манера продаж, принятая повсеместно, во всех российских банках». Другие вспоминают, что было принято «играть на опережение» − использовать имеющуюся информацию о предстоящей крупной операции, опционной сделке для получения личной выгоды. В Америке эта тактика называется инсайдерской торговлей. До 2011 года инсайдерская торговля в России была законной.

Бывший коллега Уизвелла в Deutsche Bank рассказал, что даже до «зеркальных» сделок некоторые его действия как главы отдела по операциям с акциями были сомнительными. В «нулевых» некий фонд Lanturno иногда торговал с Deutsche Bank «из-под прилавка». Такие сделки не проходили через фондовую биржу − брокер устанавливал цену на основе рыночной стоимости (многие «зеркальные» сделки тоже проводились вне биржи). Бывший коллега вспоминает случаи, когда Lanturno терял деньги на сделке, покупая по слишком высокой цене или продавая по слишком низкой. Хотя на следующее утро отчеты банка показывали, что Lanturno ничего не потерял. Отвечая на вопросы коллег, Уизвелл говорил, что изменял записи Lanturno, чтобы исправить ошибку, допущенную с его стороны. Суммы, фигурировавшие в этих сделках, были маленькими и не стоящими особого внимания − обратные потери составляли от 10 до 20 тысяч долларов. Бывший коллега также вспоминает, что Уизвелл однажды был доставлен на Маврикий на личном самолете владельца Lanturno, Дмитрия Перевалова, чтобы отпраздновать 40-летие главы фонда. Две фотографии на Facebook свидетельствуют, что они катались вместе на лыжах. Перевалов отрицал, что какие-либо сделки редактировались от его имени, и заявил, что «невозможно» вносить изменения в систему после того, как они регистрируются в Deutsche Bank. Однако бывшие сотрудники вспоминают, что операции редактировались регулярно.

Недавно от источника из Deutsche Bank я получил копию «биржевого стакана» (таблица заявок). Она показывает, что с 13 по 27 октября 2009 года Уизвелл провел серию подозрительных внебиржевых операций от имени контрагента под названием Gigalogic Holdings, который, по словам бывших сотрудников Deutsche Bank, был личным инвестиционным фондом американского инвестора в России и друга Уизвелла Стивена Линча. Поскольку цену для внебиржевых операций трейдер устанавливает самостоятельно на основе рыночной стоимости акций с небольшой разницей (несколько десятых пункта), есть возможность получить «маржу». «Биржевой стакан» показал, что Уизвелл от имени Gigalogic неоднократно покупал дешевле и продавал дороже, фактически выплачивая Линчу около полумиллиона долларов из денег Deutsche Bank. По словам коллег, когда Уизвелла начинали расспрашивать по поводу этих транзакций, он говорил, что операции были одобрены начальством. Линч, как сказал Уизвелл, оказал ему помощь на торгах по банкротству, в которых участвовал Deutsche Bank, и совершать внебиржевые сделки было «легче, чем выписать ему чек». (Адвокат Линча отрицал факт выплаты денег Уизвеллом и также отрицал какие-либо связи своего клиента с Gigalogic Holdings. После того как адвокату показали кипрские документы, подтверждающие, что Линч владел всеми акциями Gigalogic Holdings с 2007 по 2012 годы, представитель отказался от дальнейших комментариев).

Когда в 2011 году в Deutsche Bank стали проводиться «зеркальные» сделки, доходы отдела Уизвелла резко снизились и он, вероятно, чувствовал, что надо улучшать показатели. У Максутовой и Бузника не было очевидной финансовой выгоды от «зеркальных» сделок, т. к. дополнительный объем сделок не влиял на их бонусы. Однако многие в Deutsche Bank полагают, что на этой схеме нажился лично Уизвелл.

В августе 2015 года, вскоре после своего отстранения, Уизвелл был уволен из Deutsche Bank. В Москве он подал в суд на бывшего работодателя, обвиняя его в незаконном увольнении. Судебные слушания проходили в открытом для прессы режиме. 1 февраля 2016 года адвокат Deutsche Bank назвал Уизвелла «организатором схемы по выводу миллиардов долларов из страны». Он также добавил, что жена Уизвелла получила четверть миллиона долларов за оказание «финансовых услуг», которые были переведены на банковский счет подконтрольной ей корпорации. Уизвелл проиграл дело.

Deutsche Bank отказался отвечать на вопрос, считают ли они, что Уизвелл брал взятки, и полностью отказались давать комментарии, возможно, из-за ведущегося в московском офисе расследования. Однако, по словам сотрудников Deutsche Bank, высшее руководство говорило коллегам, что Уизвелл получал взятки в размере куда большем, чем четверть миллиона долларов, упомянутые адвокатом компании.

Уилл Хэммонд, коллега Уизвелла по UFG, считает, что обвинения во взяточничестве − это попытка свалить всю вину на Уизвелла и спасти от увольнения сотрудников Deutsche Bank, которые курировали его действия. Один из руководителей, наблюдающих за отделом по операциям с акциями, Батубай Озкан, согласился уйти из банка в этом году по взаимному согласию. Хайз и Коэп – контролеры, имевшие возможность следить за операциями, проводившимися отделом Уизвелла, – до сих пор работают на Deutsche Bank в Лондоне (никому из них не предъявили обвинений в нарушениях). «Кто-то изо всех сил старается сделать так, чтобы Уиз выглядел виноватым», − сказал Хэммонд.

Апрельским вечером в Москве я встретился с брокером, хорошо знавшим механизмы «зеркальных» сделок. Город просыпался после зимы, и молодые люди флиртовали возле «Павелецкой», будто на дворе уже было лето. Пока мы с брокером шли через площадь, он описывал «зеркальные» сделки как одну из тысячи уловок, используемых умными бизнесменами. Но зачем, спросил я, кто-то, имея видное положение в крупном банке, станет ввязываться в такую схему? Зарплата Уизвелла составляла около полутора миллионов долларов в год. Брокер рассмеялся. Он сказал, что клиенты «зеркальных» сделок щедро платили Уизвеллу. Для организаторов схемы, объяснял брокер, выгодно подкупить кого-то внутри банка: «Такие люди всегда сколько-нибудь платят. Они думают, что вы у них на крючке и вы не станете делать ничего лишнего». По оценке брокера, Уизвелл был полезным исполнителем, но не криминальным гением. Иногда, сказал брокер, деньги переводились на офшорный счет жены Уизвелла, а иногда наличные доставлялись Уизвеллу в сумке.

Нынешнее местонахождение Уизвелла неизвестно. Недавно он запустил в Москве бизнес, связанный с крафтовым пивом, Barbell Brewery, но несколько месяцев назад покинул страну с женой и двумя детьми, отправившись в Юго-Восточную Азию. В марте его жена разместила на Facebook пост о поиске няни, упомянув, что ее семья надолго задерживается на Бали в курортном городе Семиньяке. Позже она сказала балийскому преподавателю танцев, что семья планирует остаться на острове на год (жена Уизвелла через адвоката отказалась давать интервью).

Бывшие коллеги ожидают, что Уизвелл вернется в Москву, где у него есть квартира. Российские законы, вероятно, будут к нему благосклонны. Московские регуляторы, рассмотрев «зеркальные» сделки, не нашли, из-за чего можно было бы переживать. Они лишь заявили, что Deutsche Bank стал жертвой незаконной схемы, и наложили на него чисто символическое наказание − оштрафовали примерно на 5 тыс. долларов. Американские и европейские регуляторы, вероятно, накажут Уизвелла намного жестче. Действительно, он вряд ли в скором времени вернется в Америку, принимая во внимание расследование по делу Deutsche Bank, которое проводит Министерство юстиции (Department of Justice’s). Один из друзей Уизвелла в Америке назвал его «финансовым Эдвардом Сноуденом».

Тим Уизвелл9 марта 2015 года, менее чем за месяц до того, как скандал с «зеркальными» сделками стал достоянием общественности, два специалиста по стратегии отделения Deutsche Bank в Лондоне, Оливер Харви и Робин Уинклер, опубликовали доклад «Темная материя» о колоссальных недекларируемых международных переводах денег. Большинство экономических работ обычно вежливо игнорируется всем остальным сообществом, но «Темная материя» вызвала широкий интерес. Несколько газет опубликовали статьи об этом докладе, а Харви даже пригласили на CNN и BBC, чтобы обсудить доклад.

Выводы в докладе подтверждали давние подозрения. В любой национальной экономике, как пояснили авторы, происходят движения капитала, которые не отображаются на так называемом «платежном балансе». Ошибки и неточности происходят случайным образом, и закономерность выявить невозможно. Однако авторы обнаружили, что в Великобритании это не было случайностью. Там обнаружились «крупные положительные статистические погрешности», которые подразумевали значительные «неучтенные притоки капитала». Анализируя данные других стран, Харви и Уинклер выяснили, откуда поступала в Великобританию большая часть недекларируемого капитала. С 2010 года, писали они, в Лондон ежемесячно переводилось примерно 1,5 млрд незадекларированных долларов, причем «значительная часть» этих денег поступала из России.

«В своих крайних проявлениях, − говорят авторы о неучтенном потоке денег из Москвы, − это такая же преступная деятельность, как, например, уклонение от налогов или отмывание денег».

Как такой отток капитала мог происходить в электронной и связной финансовой системе? Банковские переводы оставляют след. Импорт и экспорт фиксируются. Как деньги могли исчезнуть в одном месте и обнаружиться в другом? Двум специалистам не пришлось глубоко копать и долго искать ответ: 20% из 18 млрд долларов, которые, по оценке Харви и Уинклера, ежегодно поступали в Великобританию, попадали туда благодаря сделкам через Deutsche Bank. Половина сделок проводилась в главном офисе Deutsche Bank в Лондонском Сити, в двух шагах от офиса в Пиннерс Хол, где работали Харви и Уинклер.

У генерального директора Deutsche Bank Джона Крайана нет времени размышлять о таких неприятностях. Каков бы ни был исход расследований в отношении «зеркальных» сделок, у банка и без этого проблемы. В прошлом году его убытки составили 7,5 млрд долларов. Крайан назвал итоги 2015 года «отрезвляющими». Недавнее решение Великобритании выйти из Евросоюза еще более повышает риски для Deutsche Bank. В 2016 году банк потерял половину своей рыночной стоимости, а в начале августа его акции упали до рекордного минимума, 12,58 долларов. Единственные инвесторы, которые проявляют заинтересованность, − это спекулянты, «играющие на понижение». Финансист Джордж Сорос открыл «короткую» позицию в Deutsche Bank до Брексита, делая ставку на падение стоимости акций, и, по оценкам, заработал более ста миллионов долларов. Тем временем, в отличие от многих других кредиторов с Уолл-Стрит, Deutsche Bank продолжает давать в кредит миллионы долларов бизнесу, связанному с Дональдом Трампом. Когда журналисты Times спросили Трампа о его рекомендациях с Уолл-Стрит, он сказал, что менеджер по управлению частным капиталом в Deutsche Bank Розмари Врэблик может за него поручиться.

Внутри банка царит безрадостное настроение еще и потому, что Крайан объявил о грядущих сокращениях рабочих мест. Недавний опрос показал, что менее чем половина сотрудников Deutsche Bank гордятся своей работой. (Крайан назвал и эту новость «отрезвляющей»). Настроения среди акционеров куда хуже. Управляющий фондом в Union Investment (немецкая компания, один из крупнейших акционеров Deutsche Bank) Инго Спейч рассказал, что в 2015 году был раскритикован на ежегодном общем собрании банка. В этом году Спейч встал и яростно выступил против «десятилетнего неумелого руководства». Между тем, рыночная капитализация Deutsche Bank стала мрачной шуткой Уолл-Стрит. Этим летом Deutsche Bank, которому стукнуло 146 лет, был оценен приблизительно в 18 миллиардов долларов – так же, как, например, компания-разработчик мэссенджера Snapchat.

С 2011 года Федеральная резервная система выполняет ежегодный «стресс-тест» американских кредиторов, оценивая, имеют ли банки достаточно капитала, чтобы противостоять шокам экономического спада. Deutsche Bank этот тест не прошел, и в 2015 году и в июне этого года, когда были раскрыты его «ясно выраженные и существенные недостатки». После того как последний отчет Федеральной резервной системы был опубликован, Международный валютный фонд выпустил предупреждение. В нем говорилось, что Deutsche Bank является не только «наиболее важным источником системных рисков в мировой банковской системе», он так же являлся «возбудителем инфекции» из-за своих обширных связей с крупнейшими мировыми кредиторами. Любой провал Deutsche Bank, считает Международный валютный фонд, приведет к чрезвычайно скверным последствиям для всех.

Учитывая уязвимость Deutsche Bank, скандал с «зеркальным» сделками случился в крайне неудачный момент. Крайан пообещал уладить «российское дело» до конца этого года, и недавно банк отложил около миллиарда долларов на судебные издержки. Этого может не хватить. В прошлом году Deutsche Bank был оштрафован на относительно небольшую сумму в 258 миллионов долларов за нарушение санкций против Ирана, Судана и др. А, например, BNP Paribas (финансовый конгломерат, европейский лидер на мировом рынке банковских и финансовых услуг – прим. ПР) в 2014 году заплатил почти 9 миллиардов долларов, чтобы уладить конфликт с регуляторами, возникший из-за нарушения санкций. Теперь «зеркальные» сделки могут повлечь большой штраф от американских регуляторов, которым очень не нравится, когда на операции, явно похожие на «отмывание» денег, закрывают глаза. Deutsche Bank возможно понадобится привлекать капитал, чтобы выжить, если с него потребуют такой же штраф, как и с BNP Paribas. Тогда дотация от немецкого правительства может стать необходимостью. Дефицит капитала в Deutsche Bank, крупнейшем банке Германии, может спровоцировать банковский кризис по всей Европе. Для мировой экономики это будет сильным ударом.

На веб-сайте Deutsche Bank опубликована декларация внутренних ценностей банка. Документ был написан в 2013 году, когда Deutsche Bank создал новый моральный кодекс, чтобы вести дела с «предельной честностью». В связи со скандалом с «зеркальными сделками» особенно интересно выглядит та часть заявления, где сказано: «Мы помогаем своим клиентам добиться успеха, постоянно находя подходящие способы для решения их проблем, − говорится в тексте, − Мы будем делать то, что считаем правильным, а не только то, что разрешено». 

Эд Сизар (Ed Caesar)

Обсудить

Другие материалы рубрики

Все материалы рубрики

Рекомендуем

1 / 3