Лужков про Бирюлево, рабов, пробки и замочную скважину мира

Лужков про Бирюлево, рабов, пробки и замочную скважину мира

Бывший мэр Москвы Юрий Лужков не дает публичных оценок деятельности нынешних властей столицы.

Это его принципиальная позиция. Мы учли все пожелания и поговорили про 20-летнюю историю лужковской Москвы, а также про самые наболевшие проблемы города. Ю.Лужков рассказал в интервью корреспонденту РБК Кириллу Сироткину о своей жизненной философии, о том, кто виноват в столичных пробках, что делать с мигрантами и чем грозит стране Бирюлево.

В продолжении интервью Юрий Лужков читает свои стихи, раскрывает причины своего увольнения, а также рассказывает о коррупции и апатии, Навальном и Прохорове, "Единой России" и Болотной, эмиграции и овцах.

Юрий Михайлович, прошло несколько лет после Вашей отставки. Вы для себя, я думаю, многократно подводили итоги своей работы на посту мэра. Какие у Вас основные поводы для гордости? Что считаете своей ошибкой?

В жизни каждого человека наступает момент, когда нужно подводить итоги. Но мне - еще рано, я занят делами. И желаю всем, кто заканчивает государственную службу, не становиться пенсионерами, а активно заниматься тем, что им действительно нравится. Лично со мной "пенсионного счастья" не случилось: я занимаюсь делами, может быть, не столь масштабными, как раньше, но тем не менее очень увлекательными. Работа поглощает меня целиком и полностью и, слава богу, приносит мне и удовольствие, и хозяйственные результаты. Это главное, что я желаю каждому человеку, который проходит через сложные этапы жизни: не разваливаться морально, а, наоборот, находить себе новое интересное занятие, которое приносит удовлетворение и занимает все свободное время.

Что же касается Москвы, то, конечно, я могу рассказать о некоторых итогах моей работы. При этом надо понимать, что любой человек старается увидеть самое правильное, самое полезное в том, что он сделал, и не очень хочет обсуждать и замечать то, что у него не получилось. Так что объективную оценку работы мэра Москвы за 20-летний период его деятельности вы сможете получить, побеседовав не с ним, а с москвичами.

Если же говорить о том, что я считаю действительно важным, то это, конечно, развитие в течение 20 лет программ по социальной поддержке москвичей. Это серьезная многоэтапная, многоступенчатая, выверенная линия по повышению уровня жизни людей старшего поколения, оказавшегося после развала Союза в нищенском состоянии - и в материальном, и в моральном плане. Мы пытались поднять их жизнь до достойного уровня, и во многом нам это удалось.

Нам удалось обеспечить высокую занятость в Москве и постоянный рост заработной платы всех работающих в нашем городе. Мы были первыми в стране, кто фиксировал постоянно увеличивающийся уровень минимума зарплаты, ниже которого никто не имел права платить наемным работникам.

Еще один ключевой момент - молодое поколение, которое должно иметь право на получение образования, равные условия для вступления в сложную новую жизнь - не только отпрыски преуспевающих родителей, но и дети, которые выросли в небогатых семьях. Это очень важный вопрос, которому мы уделяли большое внимание в городе.

Москва - один из ключевых центров мировой культуры и главный культурный центр нашей страны. Поддержка и развитие столичных учреждений культуры - музеев, театров, концертных залов - это задача городской власти, которая является при этом и важной государственной функцией. Каждый год мы строили и вводили один-два новых театра - и это серьезный результат. Поддержка работников культуры - все это было.

Еще одно важное направление работы - строительство, в первую очередь строительство жилья. Мы за эти 20 лет построили половину всего того, что Москва имела до 1990г. А до 1990г. возраст Москвы был более 800 лет. И здесь я говорю не о своих заслугах, я говорю о москвичах, которые сами созидали свой город.

Хочу отметить поддержку городской промышленности, которая выражалась не только в создании новых рабочих мест, но и в стимулировании выпуска столичными предприятиями продукции мирового уровня. К сожалению, нам не все удалось, потому что мы имели дело не только с муниципальной промышленностью, предприятиями, которые принадлежали городу, но и с федеральными предприятиями, которые не очень-то опекались государством.

В общем, если говорить по-крупному, нашими приоритетами было развитие города и мощное развитие системы социальной поддержки всех обозначенных направлений. И это отрицать невозможно. Кое-кому, может быть, не очень нравится говорить о том хорошем, что в городе было сделано, такая уж у нас традиция. А вот когда об этих достижениях на инаугурации следующего мэра упомянул президент, мне кажется, и они приумолкли.

Вы сказали, что было построено огромное количество жилья, и машины у людей появились, и город стал мегаполисом. Но одной из основных проблем города стали пробки. Почему не удалось это предвидеть? Как теперь с ними справиться?

Сказать, что городская власть не понимала, что такое транспортные проблемы, означает сказать неправду. Развитие транспорта, строительство дорог было для нас одной из первоочередных задач. И даже в самые трудные годы, в начале 1990-х гг., мы находили деньги на строительство метро. Когда в середине 1990-х гг. государство перестало финансировать строительство метро, мы продолжали его строить, понимая, что это один из основных способов решения транспортной проблемы в таком мегаполисе, как Москва.

Если говорить о дорогах и магистралях, то вы уже, наверное, не помните, что старую Кольцевую дорогу называли дорогой смерти... А еще мы построили Третье транспортное кольцо, вылетные магистрали. Я сам сегодня ехал до центра по уникальному тоннелю, который мы построили.

Но случилось так, что в 2001г. федеральные власти по предложению Министерства финансов ликвидировали муниципальные дорожные фонды и собрали их в единый федеральный фонд, объявив, что теперь деньги для финансирования строительства дорог будут распределяться между регионами. Тем субъектам, у которых высока необходимость в строительстве дорог, будет выделяться побольше, а таким регионам, как Москва, где и так хорошо с дорогами, как считало Министерство финансов, - поменьше. Я сразу же сказал, что это решение чревато очень большими потерями в перспективе.

Выступая в Совете Федерации, я говорил: "Товарищи руководители регионов, если вы проголосуете за такую систему, то у Москвы, Санкт-Петербурга и других крупных городов фонды будут отобраны, а до вас эти деньги не дойдут". Они тем не менее поддержали предложение правительства по ликвидации муниципальных дорожных фондов. На следующий год я выступил в Совете Федерации и сказал: "Уважаемые руководители регионов, прошу вас, поднимите руки, кто получил из этого централизованного дорожного фонда хоть какие-то деньги на развитие ваших дорог". Поднялась волна возмущения: никто этих денег не получил. Таким образом, регионы остались практически без дорожных фондов, а Москва свой дорожный фонд совсем потеряла и не имела его больше 10 лет. Но мы стоили дороги, выдергивая деньги из бюджета, который должен был решать вопросы строительства жилья, социальной поддержки, культуры. И получилось в итоге, что та сумма, которую мы все-таки могли направлять из бюджета города на строительство дорог, оказалась, конечно же, меньше, чем потенциал бывшего у нас ранее дорожного фонда. Это не могло не сказаться на ситуации, которая постепенно усугублялась и сегодня пришла к своему опасному и неприятному результату. Причина - не в Москве, Казани или Санкт-Петербурге, а в государственной политике того времени. Видимо, нужно было, я уж не знаю, или сводить концы с концами, или собирать деньги на избирательные кампании, или еще на что-то, но деньги, отобранные из дорожных фондов, насколько я знаю, на дороги так и не пошли.

Как же теперь решать эту проблему?

Нужно развивать дорожную систему, строить вылетные магистрали, магистрали над железными дорогами. Развитие еще одной кольцевой дороги вокруг Москвы - очень серьезное решение, которое разгрузит столицу. Необходимо четвертое кольцо, строительство которого было остановлено абсолютно необоснованно. Иногда говорят, что Третье кольцо - это неправильно.

Вы посмотрите сейчас на Третье кольцо, если бы его не было, Москва бы просто остановилась - и не на часы, а на дни.

Нужно использовать внутри Москвы Кольцевую железную дорогу для организации пассажирских перевозок. У нее примерно такие же возможности, как у "наземки" в Нью-Йорке. Это все известно и ждет своего решения. Тема по-настоящему сложная.

Говоря о пробках, Вас часто упрекают в строительстве "Сити" и окружающих столицу торговых центров на МКАД.

Я убежден, что "Сити" не является ошибкой, он был рационально спланирован, здесь воплощены хорошие современные архитектурные решения, в том числе в транспортных развязках. Их необходимо реализовать в запланированном объеме. Больше того, я считаю, что "Сити" нужно развивать в сторону северо-запада, Москвы-реки. У него очень серьезный потенциал для создания офисных помещений высокого уровня, которые востребованы, приносят и городу, и государству достаточно серьезные деньги. Когда серьезные компании имеют возможность разместиться в Москве в цивилизованных условиях, привлекательных для западных инвесторов, они приходят.

А торговые центры вокруг МКАД с внешней стороны - это не наша "заслуга", решение об их строительстве принималось руководством Московской области без согласования с нами. Они считали большим подарком для себя строительство МКАД, потому что на его периферии землей распоряжалась уже не Москва, а область, и она в силу известных интересов активно предоставляла эту землю для размещения различных торговых центров, не обращая внимания на наши возражения. Более того, предыдущее руководство Московской области допустило ошибку в том, что и вылетные магистрали были зажаты многочисленными торговыми центрами, что превратило их в настоящие бутылочные горлышки. В Москве строились широкие дороги, к примеру Можайку мы все время расширяли, и сейчас, я смотрю, ее снова расширяют, но какая бы широкая Можайка ни была, при таком сужении на территории области здесь всегда будут пробки, это очевидно. А если мы на выезде из Москвы получаем "пробочный режим", то он распространяется почти до центра города. Нужно расширять узкие места и вылетные магистрали делать действительно вылетными, а не магистралями "выползания" из города. То же самое можно сказать о Ярославском шоссе и других.

В свете таких проблем нужно ли объединять Москву и Московскую область? Недавно с таким предложением выступил Михаил Прохоров.

Нужно, но не так как сейчас: отрезать кусок от Московской области и сделать большую замочную скважину на теле земного шара - по сути создать непонятно что. Вопросы объединения Москвы и области стоят давно. Есть в них резон, но есть и сложные моменты: они обе - субъекты Федерации. Но в любом случае Москву и Московскую область должны объединять единые планы. Должен быть создан орган, находящийся над этими двумя субъектами, который будет регулировать систему взаимодействия города и области - и в транспортном плане, и в плане создания рабочих мест. Это должны быть единые проекты. Транспортные проблемы Москвы без решения транспортных проблем в области решить невозможно.

В мою бытность мэром руководители Московской области все время сетовали на то, что в столицу из области на работу приезжают по 800 тыс. человек в день и оставляют свои налоги в Москве. Господин Громов многократно ставил вопрос, чтобы их налоги получала Московская область. Абсолютно безосновательное предложение. Я отвечал ему: "Создайте у себя рабочие места, сделайте их более привлекательными, и тогда в город не будут ездить люди". Вопросы труда и занятости, вопросы выравнивания социального положения людей в Москве и области, образования, культуры - все это можно решать только совместными мерами, совместными действиями. У нас в свое время был Совет, где на равных были губернатор Московской области и мэр Москвы. Этот Совет рассматривал подобного рода проблемы, а также вопросы правопорядка. Но это был всего лишь Совет, а как вы помните, у нас была Страна Советов, да и кончилась.

Как, по Вашему мнению, нужно решать проблему нелегальной миграции в столице? Сейчас появились предложения ввести специальный режим для мигрантов в Москве и Подмосковье.

Когда развалился Советский Союз, мы эту проблему уже начали ощущать, и я настаивал на том, чтобы оставить режим прописки. Москва - особый город, поэтому даже в тех условиях она была более стабильной в плане экономики, здесь была работа, и в Москву стали устремляться как наши соотечественники, которые жили и живут в России, так и граждане других, уже самостоятельных, государств. Если говорить о Средней Азии, то, в первую очередь, из Таджикистана, Узбекистана, поменьше из Киргизии, много из Молдавии. Были украинцы, немного было из Белоруссии, так как там было больше порядка и не такой глубокий экономический провал. Я пытался ввести режим прописки в Москве. На что наши демократически настроенные депутаты Госдумы и иные деятели ответили глубоким возмущением в мой адрес. Обратились в прокуратуру и принудили нас отменить все решения, которые были связаны если не с пропиской, то хотя бы с рядом положений о регистрации. Это было сделано неправильно и имело далеко идущие последствия.

А сегодня в ситуации с миграцией мы хотим получить результат от половинчатых решений.

Государство - именно государство, а не Москва или Калуга, должно принять законы о миграции: по вопросам визового режима, по вопросам права приехать в страну и по вопросам размещения людей в жилом секторе города.

Это части одной и той же задачи. Первая - наведите порядок в правилах приезда граждан из других государств! Нужно это сделать в любом случае. Может быть, если не готовы принять такой визовый режим, который существует у нас с Европой, тогда пусть будут определенные документы - паспорта и приглашения. Нет виз, но есть ясное понимание, куда человек едет и зачем, кто его пригласил на работу, что он не будет здесь находиться в трущобах, работать в режиме случайного заработка или безобразничать. Это одна часть.

А вторая - должен быть закон, который определяет жесткие условия, на которых можно пригласить жить в жилом секторе человека из другого государства. Должны быть жесткие нормы, которые определяют правила размещения этих людей в жилом секторе. Если все находится под контролем, если все зарегистрировано, то еще и поступление в бюджет будет.

Руководители миграционной службы говорят: "У нас нет полных законов". Но у нас есть 400 с лишним умных и толковых людей, избранных демократическим образом в Государственную думу последнего созыва. Почему они не примут это решение? У нас не будет тогда такого беспорядка, который приводит к таким ситуациям, как в Бирюлево.

На подобные предложения некоторые отвечают, что мы уже не сможем жить без рабского труда мигрантов, которые делают огромный объем грязной работы за мизерную зарплату.

Это абсолютно не соответствует действительности. Труд мигрантов в данном случае имеет два сверхнеприятных последствия. Первое - он снижает потенциал заработной платы основных работников, жителей города. Любому предпринимателю легче платить нищенские деньги приезжим. Есть и государственные потери, потому что большая часть этих людей, которых нанимают, получают зарплату черным налом, и никаких отчислений в муниципальную и государственную казну при этом не поступает.

Второе и очень важное - мы никогда не будем применять механизированную технику, пока есть рабский труд. Машины дороже, бензин дороже. Если есть рабский труд - нет машин. И не нужно их делать, не нужно их покупать.

Поэтому все разговоры, что мы не можем обойтись без труда мигрантов, по сути - рабов, очень вредные.

Когда Вы занимали пост мэра, у городских служб были какие-то ограничения, которые не позволяли нанимать нелегальных мигрантов?

У нас были не ограничения, а другие меры. Мы своих граждан приглашали работать в городские службы. Поощряли их за труд, постоянно увеличивали уровень оплаты труда. В этот период дворники у нас были привилегированным классом: мы им платили хорошо, организовывали соревнования между самими дворниками, целыми районами и т.д. Мы даже поощряли лучших дворников поездками за рубеж.

Я сам, кстати, дворником работал шесть лет, когда был студентом. И я хорошо знаю, насколько это необходимая и полезная профессия. Мы их авторитет постоянно поднимали, и в тех местах, где они хорошо работали, они действительно были уважаемыми людьми.

Если ситуация в ближайшие несколько лет не изменится, то национальный состав Москвы претерпит очень серьезные изменения. Как Вы считаете, Москва, как всегда, перемелет и ассимилирует и эту волну миграции или, наоборот, она поменяет москвичей?

Вы знаете, могу сказать, что одна из серьезных опасностей Бирюлево - это не только безобразие со стороны мигрантов, но и национализм со стороны москвичей, который может перерасти в крайние формы фашиствующего плана.

И когда меня спросили о моей оценке ситуации в Бирюлево, то кроме сожаления и встревоженности, которые у меня, как у каждого москвича существуют, я одновременно высказал свое убеждение, что ни в коем случае не должно это все перерасти в национальную нетерпимость. Россия может выдержать все, кроме межнациональной розни.

Я - русский, но отдаленные корни мои находятся в Башкортостане и Мордовии. Правильно Путин говорит, если хорошо поискать, везде можно найти и татарина. Я не боюсь того, что в Москве живут люди разных национальностей. У нас в Москве в свое время и поляки побывали... Вы думаете, они только с саблями приходили? Конечно, нет. И варяги к нам приходили, причем уж точно не с саблями - их вообще-то к нам сюда приглашали. А татары? А половцы? А азиаты? И ничего - Москва жива.

Сегодня в Москве проживают представители 46 крупных, по-настоящему крупных национальных диаспор. И что с нами случилось? Ничего. И не случится. Чем больше людей разных национальностей, живущих нормами города, его интересами, его традициями, его культурой, его атмосферой - тем лучше. Чем больше национализма, проявления нетерпимости к человеку, внешне непохожему на тебя, тем опаснее для страны. Это мое убеждение, это моя жизненная философия. И, как говорится, теперь ее менять уже поздно.

© «РБК»

Обсудить

Другие материалы рубрики

Все материалы рубрики

Рекомендуем

1 / 3