«Рабский труд заключенных в России»

«Рабский труд заключенных в России»

Челябинские правозащитники вскрыли язвы пенитенциарной системы – сколько зарабатывают на зэках.

«Рабский труд заключенных в России» - исследование Уральского демократического фонда под руководством известного правозащитника Николая Щура - проводилось на средства гранта президента России. Но в выводах в докладе нет и доли лояльности к властям: по мнению правозащитников, система ФСИН коррумпирована снизу доверху, а схема оплаты труда осужденных противоречит не только Конституции РФ, но даже простому здравому смыслу.

Лидер Уральского демократического фонда Николай Щур – постоянное бельмо на глазу ГУФСИН по Челябинской области, тем более что именно южноуральская пенитенциарная система в последние годы «прославилась» на федеральном уровне сразу несколькими скандалами. Самые громкие из них произошли в копейских ИК-1 и ИК-6. Так, в 2008 году сотрудники администрации первой колонии там забили насмерть четверых этапированных осужденных, а спустя четыре года, в ноябре 2012-го, несколько сотен заключенных «шестерки» вышли на акцию протеста. Следствие ведется до сих пор: на одной чаше весов показания осужденных о массовых вымогательствах и побоях со стороны администрации ИК-1, на другой – данные правоохранительных органов о попытке сменить власть в исправительных учреждениях Челябинской области с «красной», то есть государственной, на «черную», то есть криминальных авторитетов. В докладе, растиражированном на средства гранта президента РФ, Николай Щур со товарищи приводит факты прямого нарушения Конституции России в пенитенциарных учреждениях.

«Труд в исправительных учреждениях не только Южного Урала, но и всей России вызывает очень много вопросов, - заявил на презентации доклада 10 сентября Николай Щур. – Первый из них, разумеется, оплата работы заключенных. Зарплата зэка, притом что трудится он чаще всего шестидневную рабочую неделю, 25-27 дней в месяц, составляет... от 10 до 400 рублей в месяц. Да, есть те, кто получает и по 15 тысяч в месяц. Но это «выставочные экземпляры» специально для всяких проверок».

Между тем работы в колониях хватает. Пусть не так, как в советские годы, но сегодня в исправительных учреждениях только Южного Урала есть и предприятие по пошиву одежды, и литейное производство (гусеничные траки для танков ЧТЗ изготовляли во времена СССР именно заключенные), и производство самой разной мебели, и даже изготовление валенок. Щур привел в пример один случай: оказавшись в Тюмени, он попытался купить валенки для внучки. Продавщица в тюменском магазине порекомендовала самые лучшие – магнитогорские. Только, как выяснилось, сваляли их в Копейске, в исправительной колонии №1.

shhur

«Это вообще сегодня тренд – многие коммерческие фирмы размещают производство в колониях, - отметил правозащитник. – Так что если вы покупаете мебель производства какой-то известной фабрики – не факт, что она не изготовлена руками зэков совсем в другом городе».Несмотря на широкий ассортимент, зарплата осужденных остается даже не нищенской – просто нулевой. Щур объясняет это несколькими причинами. Деньги-то в учреждениях есть, утверждает он. Ведь, согласно Конституции России, за любой труд работодатель не может платить меньше МРОТ, по данным на 2013 год, когда проводились исследования Уральского демократического фонда, – 5,3 тыс. рублей. Почему же осужденным начисляют мизерные суммы и они не возмущаются?

Почему не возмущаются – понятно. В отличие от «юридической виртуальности» в реальности возможность выйти по УДО (условно-досрочному освобождению) целиком зависит от администрации колонии. То есть не будешь на хорошем счету – отсидишь по полной. В остальном, как выясняется, администрация исправительных учреждений руководствуется не Конституцией РФ и уж подавно не европейской Конвенцией о защите прав человека, а Уголовно-исполнительным кодексом (УИК) и неким приказом №624 ФСИН. И хотя главный закон страны – Конституция – утверждает, что труд является исключительно добровольным, УИК гласит, что работать – обязанность осужденного и отказ от работы – тяжкое нарушение закона.

«По прибытии в колонию осужденному сразу объясняют, что «в соответствии с положениями, закрепленными в статьях 103, 104, 105, 129 УИК РФ, статьях 11 и 28 Трудового кодекса РФ, нормы трудового законодательства, регулирующие порядок заключения трудового договора, приема на работу, увольнения с работы и перевода на другую работу, не распространяются на осужденных», - говорится в докладе правозащитников. - Осужденные привлекаются к труду не по трудовому договору, а в связи с вступлением в силу обвинительного приговора суда. Основанием для поступления на работу является приказ о зачислении осуждённого на должность, согласия осужденного не требуется, основанием для увольнения – приказ об отчислении с должности».

К слову, это цитата с доски информации женской колонии ИК-32 в Перми, которую правозащитники посетили зимой 2013 года.

obuv

С обязательностью труда понятно. Но как с зарплатой? По словам авторов доклада, сотрудники ГУФСИН утверждают: несмотря на мизерные расценки, установленные приказом №624, всем заключенным зарплата поднимается до уровня МРОТ. Правда, заметим, минимальный размер оплаты труда – это и есть минимальная плата за самый дешевый и неквалифицированный труд, но, согласно тому же приказу №624, ФСИН не различает, например, рабочих 1 и 3 разрядов, хотя технологические операции, которые они могут выполнять, – «две большие разницы».

«Вопиющее противоречие Конституции РФ, что никоим образом не смущает ни один из государственных институтов России, призванный контролировать и надзирать за законностью в системе УИС, - Минюст (зарегистрировавший приказ), генпрокуратуру, Следственный комитет и сами суды РФ, - пишет в докладе Щур. - Теоретики (и суды!) с большим удовольствием наводят тень на плетень, когда разбирают ситуацию с оплатой труда заключенных: сразу начинается апеллирование к УИК – главный, вроде как, документ для тюремщика и заключенного. А этот документ однозначно говорит, что для з/к труд – обязанность, потому никаких споров о последствиях этого труда, включая споры о плате за него, не может быть по определению».

Между тем, по словам юристов, приказ №624 – удивительный документ. Согласно ему, квалификация работ просто отменена: для тюрьмы нет швеи или токаря 2-го или 6-го разрядов, есть – швея и токарь, а если оперировать реальным положением дел, есть – «жулик», как на жаргоне сотрудников ФСИН и других силовиков именуются преступники - как осужденные, так и еще не пойманные. «Вот этот безликий «жулик» - просто рабочая единица, которая обязана трудиться там, куда поставят, делать ту работу, какую скажут, - возмущается Щур. - И получать за свою работу эрзац-зарплату: пайку – и все!»

litceh

Еще одна лазейка для уменьшения оплаты труда заключенных – нормирование. Со слов правозащитников выходит, что оно устанавливается «от балды», так, как бог на душу положит начальнику отряда. В итоге ФСИН удивляет членов Общественной наблюдательной комиссии фантастическими показателями: склады забиты, скажем, коробками с готовой обувью, на стоянке грузятся ею же фуры, а у изготовлявших обувь зэков в табелях стоит выполнение нормы 0,43%.

«Мастер скажет, что и к какому сроку надо сделать, – пусть и делают, - передает правозащитник слова сотрудников пенитенциарной системы. - Какой будет заказ – такова будет и «норма»: заключили договор на пошив 150 костюмов к 25-му числу – пусть делают. И пусть успевают, если не хотят угодить в ШИЗО. Чего тут считать? Есть сроки по заказу, а работать – их обязанность, вот пусть и работают: нечего было преступления совершать, здесь им не санаторий».

По мнению Щура, такое положение и «забывчивость» контролирующих органов о прямом действии Конституции приводят к парадоксальным вещам - прямо-таки производственным анекдотам, объясняющим, тем не менее, куда уходят недоплаченные зэкам деньги.

verhneur

«Изучая условия труда (имеющееся оборудование, используемые материалы, ассортимент выпускаемой продукции, временную занятость осужденных...) и систему оплаты труда осужденных в женской ИК-5 Челябинска, мы обратили внимание на швейное производство этой колонии, - говорится в докладе. - Оказалось, что осужденные, отбывающие наказание в колонии, выпускают продукцию такую же, которую можно приобрести в магазинах города, но изготовленную на «вольных» фабриках. Случайно получилось так, что на одном этаже здания, в котором расположен офис нашей организации, расположена швейная мастерская (исключительно женский коллектив, как и в ИК-5), выпускающая практически тот же ассортимент швейных изделий, что и колония. Познакомившись с условиями труда этой мастерской, исследователь обнаружил, что они практически не отличаются от условий швейного производства колонии. Результаты сравнения оказались впечатляющими: костюм (куртка и брюки) зимний мужской типа Б реализуется колонией по 2500 рублей за комплект, мастерской – по 2540 рублей, при этом заработная плата швеи-заключенной в месяц составляет от 400 до 1200 рублей, швеи вольной – 16000 – 18000 рублей. Время работы швеи в мастерской определено Трудовым кодексом РФ и составляет 40 часов в неделю при 21 рабочем дне в месяц, швеи-заключенной – 10-12 часов в день при 25-27 рабочих днях в месяц».

В другом случае на литейном участке ИК-1 в Копейске члены ОНК Челябинской области столкнулись с тем, что два работника у одного станка, выполняющие одну и ту же работу в паре, получают один – 25 тыс. рублей в месяц, другой – 400 рублей. Как выяснилось, первый был наемным сотрудником «с воли», хоть и бывшим з/к ИК №15, а второй – рядовым осужденным. Работа, как утверждает Щур, у обоих была одинаковая.

cepi

«Серьезный проверяющий тут же предъявил бы претензии: если вы утверждаете, что у вас образцово поставлено нормирование, то каким образом у вас появились осужденные с такими заработками? По вашему же приказу №624, на который вы постоянно ссылаетесь, осужденному вы не можете даже МРОТ выплатить, вы до него доплачиваете. А тут 20 тыс. рублей – четыре МРОТ! Это что же, он у вас даже не 24 часа в сутки работал, а 32? Ведь МРОТ – это за 8 часов работы в день».

«Куда уходят «освободившиеся деньги» - вопрос к Следственному комитету РФ, - считает Щур. – Но система ФСИН коррумпирована от низа доверху, и сделать с этим в сегодняшних условиях ничего нельзя». И это при том, что современная ФСИН считается прямым наследником пенитенциарной системы Советского Союза, в которой, несмотря на все недостатки, яростно критикуемые сегодня противниками коммунистов, заключенным платили за работу те же деньги, что и на воле. А поскольку тратить их было некуда, то, отсидев лет пять-восемь, зэк выходил на волю богатым по советским меркам человеком...

По мнению правозащитников, единственный вариант исправления ситуации с оплатой труда в колониях – массовые подачи исков за нарушение трудового законодательства от отсидевших свое бывших «жуликов» и массовое предание гласности реального положения дел в ИК. Правда, Щур тут же оговаривается: из многих тысяч осужденных, которые, будучи в колониях, обещали тем же членам ОНК, отсидев, «рассказать всю правду», до сих пор в тот же Уральский демократический фонд обратились всего три человека. Остальные молчат – боятся или ленятся.

Доклад «Рабский труд заключенных в современной России» будет передан члену совета по правам человека при президенте РФ Андрею Бабушкину, заявляет Щур. Возможно, он привлечет внимание главы государства – все же на президентский грант и делался.

© «Znak.com»

Обсудить

Другие материалы рубрики

Все материалы рубрики

Рекомендуем

1 / 3