«Бизнесмены в России от тюрьмы и от сумы не зарекаются»

«Бизнесмены в России от тюрьмы и от сумы не зарекаются»
Сергей Толстых

Ранее судимый силовик рассказал, как, уволившись из органов, и, фактически оставшись с пустыми руками, сумел за короткий срок создать собственный бизнес.

Сейчас охранный рынок хаотичный, поэтому в ближайшее время численность организаций будет уменьшена, — дает свой прогноз директор одного из крупнейших в республике частных охранных предприятий «Застава» Сергей Толстых. Бывший офицер полиции уволился из органов и фактически остался с пустыми руками, но сумел за короткий срок создать собственный бизнес. Толстых в интервью «БИЗНЕС Online» рассказал о сложностях работы в полиции и принципах работы в охранном деле.

«У ЛЮДЕЙ, КОТОРЫЕ МЕНЯ ЗНАЮТ, НИ МИНУТЫ НЕ БЫЛО СОМНЕНИЙ В МОЕЙ ПРАВОТЕ»

— Сергей, известно, что у вас есть непогашенная судимость, связанная с вашей профессиональной деятельностью. На каком этапе находится следствие и как вы с семьей пережили эту неприятность?

— Болезненно. Вся эта история длилась больше 6 лет... Но сейчас этот вопрос закрыт. Он в прошлом. В данный момент рассматривается ходатайство о снятии судимости. Скажу, что семья меня поддержала, друзья поддержали. Я не берусь обсуждать следствие и суд, потому что в этом нет никакого смысла теперь. У людей, которые меня знают, не было сомнений в моей правоте ни минуты. Подчеркну, что 99 процентов друзей поддержали меня и моих близких в трудную минуту. Они дали понять, что я не один. Это помогло мне не сломаться, не сдаться и не пасть духом. Меня это только подстегнуло идти вперед, но говорить на эту тему я бы не хотел.

— В любом случае дело неприятное, которое сказалось и на вашей репутации среди обывателей. Были последствия? 

— Я не соглашусь, что репутация была испорчена. Как бы банально это ни звучало, но мы живем в России. У нас актуальна поговорка «От сумы и до тюрьмы не зарекайся». Все бизнесмены и политики придерживаются этого принципа. Поэтому у меня нет сложностей в общении с вышеперечисленным кругом. Как я и говорил, 99 процентов людей из моего круга общения не усомнились в моей правоте, деловых и человеческих качествах.

— Несмотря ни на что, будучи сотрудником МВД, вы очищали город от преступников. Всех помните, которых отправили за решетку?

— Не всех. Но всяких повидал. Давайте, я лучше расскажу одно из своих ярких воспоминаний о работе в органах? 

— Так даже лучше.

— Было первое мое дежурство в уголовном розыске. Была заявка в поселок Кадышево — домашний хулиган. Частный сектор, около 11 часов вечера. Было темно, я приехал на место. Никто, вроде бы, не хулиганит, все тихо, но заявку отработать надо. Я подошел к частному одноэтажному дому и увидел разбитое стекло. Я сделал шаг вперед на крыльце, чтобы позвонить в дверь, и почувствовал хлюпанье под ногами. Свечу вниз фонариком, а у меня вся обувь по щиколотку в крови... Обувь, кстати, была совсем новая. Оказалось, что до нашего приезда приезжала скорая помощь и увезла пострадавшего человека, который был пьян. Он потерял ключи, пытался попасть домой, кричал, стучал. Разбил стекло, поскользнулся и упал на осколки в раме. Он повис на ней руками, разрезал вены. Человек потерял очень много крови, но остался жив. Таким было мое первое дежурство.

— С места в карьер, что называется...

— Именно. Были и трупы детишек в унитазах, мусорных баках. Живые и неживые бомжи в коллекторах...

— Какой человек может убить свое дитя, да еще столь варварским способом? Что это за люди? Какие они?

— Несовершеннолетние, представители неблагополучных семей, у кого-то неразделенная любовь... Причин было много.

— Что они говорили? Зачем они это сделали, когда можно в детский дом отдать?

— Если честно, мне было очень тяжело общаться с такими людьми. Но приходилось по долгу службы и с такими разговаривать. Разные они... Бывало, что девушку бросил парень, не захотев воспитывать ребенка. Либо мать своевременно не сделала аборт. Оставляли детей замерзать насмерть на балконе. Шокирует и то, что соседи либо не слышат кричащего на улице ребенка, либо не хотели слышать. Нужно отдать сотрудникам уголовного розыска должное. Они переживают очень сильные эмоциональные потрясения. Искалеченные судьбы людей, с кем приходилось им общаться, на всю жизнь оставляют след. Именно поэтому многие сотрудники органов, выходя на пенсию, не могут найти себя и быстро уходят из жизни. Есть случаи, если человек не находит себя в каком-то другом деле, то свои воспоминания он начинает топить в алкоголе. Не зря бывшие законники выходят на пенсию после 20-летней выслуги. Нервная система на такой работе быстро изнашивается, здоровья, как правило, не остается.

— Эта работа не для всех?

— Безусловно. Сотрудников в органы внутренних дел нужно отбирать очень тщательно. Это должен быть морально устойчивый и психологически выдержанный человек. В полиции очень много управлений и подразделений. В каждом из них человек раскрывается по-своему. В спецподразделениях оценивается физическая подготовка, у следователей ценятся умственная способность и психологическая устойчивость. Даже в кинологи нужно подбирать человека, который любит животных и не боится их. Полиция — это большой организм, где в каждом звене важны отдельно взятые качества сотрудника и его способности.

— Можно ли сказать, что сейчас сотрудники полиции лучше воспитаны, чем их предшественники из 90-х или нулевых? Ведь сейчас работать в полиции престижнее, чем тогда, соответственно, и отбор более жесткий.

— Понятно же, что ситуации в 90-х годах и сейчас — вещи разные. Давайте отталкиваться от этого. Тогда у нас не было такой сильной правовой системы, которую мы наблюдаем сейчас. У граждан не было уверенности, что сотрудники правоохранительных органов примут решение в их пользу, защищая их тем самым. Допускаю, что 20 лет назад сотрудники милиции могли быть немного жестче, но ведь их вынуждал разгул преступности. Общество не было стабильным. Если вы помните, в 1991 произошла смена политического строя, а после — и попытка ввергнуть страну в гражданскую войну. Милиция защищала внутренний порядок государства так, как того требовала ситуация.

— Ресурсов у милиции было меньше, чем сейчас?

— По три, четыре месяца зарплату не получали! Было и такое. Невыплата заработных плат коснулась большинства организаций. Естественно, и МВД не обошли стороной такие проблемы. Я считаю, что в те смутные времена сотрудники правоохранительных органов сработали надлежащим образом. Силовики не допустили тех событий, которые мы сегодня видим в Ливии или в Сирии. Спецслужбы сделали свою работу, а то, каким образом, рассудит история. Но сейчас мы с вами сидим и разговариваем в комфортных условиях, не уклоняясь от пуль. Вот вам и результат.

— Какое ваше отношение к переименованию милиции в полицию?

— Милиция — это народное ополчение. Именно такое значение имеет это слово. Милиция была создана после Октябрьской революции. В 1998 году я давал присягу как сотрудник милиции и уходил я тоже как сотрудник милиции. Поэтому для меня слово «полиция» — это возврат к историческим канонам дореволюционной эпохи. До 1917 года у нас была полиция, тайная полиция, жандармерия. Поэтому, как мне кажется, слово «милиция» для наших граждан ближе. Полиция для нас — это все же пришествие с Запада. Потихоньку привыкают, конечно. Но первое время полицейских все равно милиционерами называли.

— Внешний вид сотрудников МВД тоже претерпел заметные изменения. Привычные фуражки с красным кантом уже и не встретишь.

— А время же не стоит на месте. Как развивается экономика, так и мода меняется. Хотелось бы сказать, что старая форма мне больше нравилась.

«ТРИ РАЗА ПОДНИМАЛИ ПО ТРЕВОГЕ ДЛЯ ОТПРАВКИ В ЧЕЧНЮ»

— Как вы стали сотрудником милиции?

— Изначально настояли родители. Была середина 90-х годов, время неспокойное. Мне тогда было 16 лет, подростку нужно было девать куда-то свою энергию. В результате я стал одним из самых молодых курсантов в школе милиции.

— Получается, в армию вы не ходили?

— Нет, не ходил. Я поступил в 1998 году в школу милиции. На тот момент оно считалось одним из самых качественных учебных заведений МВД России. Там давали весьма квалифицированное образование.

— В то время молодежь не считала работу милиционером престижной. Даже скорее наоборот. Не пугала реакция сверстников, дескать, вот ты мент?

— Мне никогда не было стыдно за свои поступки. За них я всегда отвечал, поэтому стереотипы меня не волновали. Конечно, поначалу в органы не хотелось идти. В том возрасте у мальчишки были другие приоритеты. Если честно, я хотел идти в армию. Было желание поступить в рязанское военное училище ВДВ, но я был невысокого роста. Не прошел по габаритам. В качестве альтернативы мне предложили поступить в школу милиции.

— В танкисты могли податься.

— В танковое училище я не хотел, потому что это в Казани. Это мама, это домашние пирожки. Хотел самостоятельности. Поэтому решил ехать в Елабугу, где отучился два года. Там я использовал навыки, которые получил еще в музыкальной школе. Два года я учился играть на трубе, в результате это умение мне пригодилось и в школе милиции. Играл в оркестре на трубе (улыбается). Мне это нравилось.

— Но все равно ведь это не армия.

— Почему же? Те же два года, казарменный режим. За два года я побывал дома всего три раза. Если смотреть на современную молодежь, то я бы настоятельно им рекомендовал пройти такую школу. Это поможет переосмыслить некоторые ценности, когда находишься вне зоны комфорта. Там человек научится отвечать за свои слова и поступки перед сверстниками и руководителями подразделений. Вырабатывается чувство ответственности, которое впоследствии человек приносит с собой в дальнейшую жизнь.

— Елабуга — город маленький, а в 90-х и подавно заняться там было нечем, так?

— А у нас и не было возможности изучать город. Выходные давали очень редко. В 1998 году была вторая чеченская кампания, поэтому все «свободное» время мы проводили на тренировках либо на парко-хозяйственных днях.

— Могли отправить в Чечню?

— Раза три нас поднимали по тревоге. В полной боевой готовности и оружейной выкладке мы ждали отправку. Но нас так и не отправили в итоге. Учения проводили систематически, тревоги были чуть ли не каждый день.

— Родители, наверное, себе места не находили...

— Они об этом ничего не знали. Общались мы письмами, тогда ведь мобильные телефоны не были широко распространены.

— А самому страшно не было отправиться в горячую точку?

— Нет, а что там страшного? Мне тогда так казалось. Наоборот, мне, как мальчишке, выросшему на улице, было очень интересно. Было здорово проводить время в мужской компании, тем более я был младше большинства своих сокурсников. Было интересно с ними.

«В 80-Х В КАЗАНИ ЧАСТО МОЖНО БЫЛО УВИДЕТЬ ЛУЖИ КРОВИ ПО УТРАМ»

— Вы сказали, что выросли на улице. Поясните?

— У многих людей осталось в памяти, что в 70-е, 80-е Казань была бандитским городом. Это сейчас, слава богу, город стал цивилизованным, а тогда и в начале 90-х был так называемый казанский феномен. Это и ОПС «Жилплощадка», и другие группировки. Экономика была плохой, то, что на протяжении жизни воспитывалось в гражданах СССР, начало рушиться. Людям внушали, что прежние порядки и устои неверные. Психологически люди ломались, это раз. Во-вторых, была массовая безработица. Людям нечем было себя занять, а молодежи не хватало каких-то мест для проведения досуга. Это сейчас кругом полно спортзалов, а тогда мы играли в футбол двор против двора. Это постоянные споры за дворовую площадку. Спортивные площадки были облюбованы определенными группами лиц. На этой почве часто возникали вопросы...

— Вам приходилось участвовать в решении этих вопросов?

— (смеется) Скажем так, я наблюдал со стороны. В 80-х и начале 90-х я ведь был ребенком. У меня хорошо отложилось в памяти, когда с мамой ходили в детский сад. Году в 1985 в районе улицы Шамиля Усманова было много разборок между представителями различных ОПГ... По утрам часто можно было видеть лужи крови, арматуры. Тогда это было обыденным зрелищем.

— Выстрелов не слышали?

— Нет, не приходилось. Вы так драматизируете...

— В Набережных Челнах и Нижнекамске, бывало, стреляли прямо на улице. Люди остерегались вечерних прогулок.

— Ну не как на войне же, правильно? Стрелять, стреляли, наверное, но я рад, что мне не пришлось это слышать. Если сейчас поднять сводки оперативные, то, конечно, и в Казани такое было. Но надо понимать, что для 6-летнего мальчика это не было актуально. Как бы то ни было, детство запоминается хорошим и ярким.

«ЭФФЕКТИВНОСТЬ СВЯЗЕЙ В БИЗНЕСЕ ТРУДНО ОЦЕНИТЬ, НО БЕЗ НИХ НИКУДА НЕ ДЕНЕШЬСЯ»

— Расскажите историю появления вашего частного охранной организации «Застава».

— По состоянию здоровья в 2011 году я был уволен из органов внутренних дел. Нужно было чем-то заниматься. Так как я профессионально подготовлен в плане оказания охранных услуг, брат предложил мне должность исполнительного директора, а он остался учредителем. Но решения по стратегическому развитию компании остались полностью за мной. В этом плане брат мне доверяет.

— Начинали с нуля?

— Все с нуля. Нужно было найти помещение, получить лицензии, собрать персонал.

— Прежние связи помогли?

— Эффективность связей трудно оценить и как-то взвесить, но можно сказать, что без них никуда не денешься. Да, советами товарищи помогали.

— Например, энергичный парень решил взять денег в кредит и открыть частное охранное предприятие. Что нужно делать? Поэтапно.

— В первую очередь, чтобы получить соответствующее удостоверение, которое свидетельствует о вашем уровне профессиональной подготовки, нужно пройти ряд процедур. Необходимо удостоверение частного охранника, удостоверение по профессиональной подготовке как руководителя частной охраны. Только после этого можно подать заявление в МВД о получении лицензии. В 2012 году мы ее получили. Если вы не судимы, не состоите на учете в психоневрологических, наркологических диспансерах и имеется достаточный уставной капитал, то законодательство позволяет получить подобную лицензию любому гражданину. Уже потом нужно найти лиц, которые нуждаются в ваших услугах. Должен быть спрос.

— Вы лично формировали существующую клиентскую базу?

— Да, все сам делал. Тяжело ли? Конечно, тяжело. В первую очередь необходимо изучить рынок. Начали мы с самого низшего сегмента, которым является строительный сектор. Частная охрана без особого удовольствия берется за такую работу, потому что здесь организация подвержена максимальным рискам.

— Охрана выступает в роли материально-ответственного лица?

— Да. При заключении договора с заказчиком мы берем на себя полную материальную ответственность. Если что-то пропадет — мы обязаны компенсировать ущерб. Это либо нахождение пропажи, либо финансовое возмещение в полном объеме.

— Практически как страховая компания. Очень удобно для строителей.

— Понимаете, у каждого предложения должна быть своя изюминка. В нашей компании таких изюминок много. И одна из них — полная материальная ответственность. Естественно, когда заключается договор, заказчик хочет за минимальные деньги получить максимальную отдачу.

— Минимальные деньги — это сколько?

— Для охранной организации минимальная ценовая политика по Казани — 90 рублей в час за одного человека. Я считаю, что в нынешних условиях цена не совсем корректна. Стоимость услуг должна быть повыше. Но в Казани зарегистрировано порядка 300 частных охранных организаций. Из них фактическую деятельность ведут чуть меньше 100 компаний. Остальные либо существуют на бумаге, либо просто охраняют один-два объекта.

«КРАЖИ НА ОБЪЕКТАХ ПРОИСХОДЯТ ДО ПОСТУПЛЕНИЯ ЦЕННОСТЕЙ НА СКЛАД»

— Конкуренция чувствуется?

— Она чувствуется всегда. Рынок перенасыщен, и требуется выходить на качественно уровень оказания услуг. Только таким образом можно удержать свои позиции.

— А чем вы лучше других?

— Я не буду говорить, чем мы лучше. Могу рассказать лишь то, какие услуги мы оказываем. Заказчики подтверждают наш высокий уровень оказания услуг благодарственными письмами и неплохими премиями нашим сотрудникам. В первую очередь мы кропотливо относимся к подбору кадров. У нас нет подхода: взять человека с улицы, а потом поставить его на важный объект. Подбором персонала занимается целый отдел кадров. В первую очередь мы проверяем кандидатов на профпригодность — проверка на судимость, административные правонарушения, интеллектуальные способности и внешние антропологические данные.

— Нормативы есть какие-нибудь?

— ГТО не сдаем, но при приеме на работу мы делаем большой акцент на физическое состояние кандидата. У нас есть определенные критерии: максимальный возраст вновь поступающего сотрудника — 45 лет. Бывают исключения, но они единичные. Иногда и 50-летние мужчины дадут фору любому подростку. То есть во главе угла в нашей организации это подбор кадров. Второе: позиция руководства по несению службы. Когда принимается объект, составляется акт обследования помещения, нами даются рекомендации, предписания заказчику о недостатках. Далее принимаются меры по их устранению.

— Какие, например, недостатки?

— Периметр, техническая укрепленность, установка видеонаблюдения, сигнализаций и так далее. Эти услуги мы предоставляем бесплатно. Третий пункт — функция службы безопасности предприятия, которое нас наняло. Из опыта можно сказать, что имелись случаи краж до поступления материальных ценностей на склад. Зачем заморачиваться, завозить на объект, а потом оттуда же воровать? В основном это делали сотрудники строительной компании, снабженцы и так далее.

— Это же проблема для вас? Грубо говоря, по накладным одно количество, а на склад поступает меньшее. Получается, разницу вы должны компенсировать, судя по условиям договора.

— Нет, для нас это не проблема. Потому что по условиям соглашения к оплате принимаются только те товары, которые фактически поступили на объект. При прохождении КПП наши сотрудники пересчитывают товар, ставят свою подпись и подкрепляют соответствующей печатью. То есть руководители служб сбыта и снабжения должны понимать, что если служба охраны не поставила свою визу, свидетельствующая о том, что товар завезен на склад, то этот товар не будет оплачен. Естественно, в таком случае заказчик выигрывает. Помимо этого, раз в месяц мы готовим для заказчика отчет о ввезенном имуществе и о вывезенном.

— Рутинная работа.

— Очень рутинная. Времени отнимает много у моих коллег, но мы берем на себя такую обязанность. Заказчики довольны.

— Фактически вы частично заменяете заказчику сотрудников по складскому учету?

— По факту мы сокращаем штат компании, которая пользуется нашими услугами.

— Но ведь не всем понятны детали складского учета, особенно для простых охранников. Этому в любом случае надо обучиться, хотя бы минимально.

— А я же говорил, что подбор кадров идет и по интеллектуальным способностям в том числе. У каждого нашего сотрудника есть анкета, в которой видно, кто во что горазд. В соответствии с этим распределяются их должностные обязанности. Если пост на объекте не единичный, существует старший смены. Над старшим смены есть ведущий специалист, над ведущим специалистом — заместитель директора по физической охране и так далее. Помимо всего этого существует дежурная часть, которая круглосуточно это все контролирует. Контроль жесткий.

 «СЕЙЧАС АРМИЯ «ПИРОЖКОВАЯ» 

— Судя по всему, контингент ваших сотрудников отнюдь не из маргиналов? 

— А вы можете приехать и посмотреть сами на наших сотрудников. Им от 25 до 45 лет, и они в порядке. Это в основном приезжие ребята из других регионов страны. С жителями Казани мы практически не работаем, потому что казанцы в охране не хотят работать.

— Почему?

— Лень и сравнительно невысокая зарплата. Но нельзя взять под одну гребенку всех казанских парней. Жители Казани до 45 лет, как правило, уже трудоустроены и ищут более высокооплачиваемую работу.

— Хорошо, а что делают казанцы, вернувшиеся из армии, которым особо некуда податься?

— Кстати, с военкоматами мы тесно сотрудничаем. Они оказывают нам содействие. Хочу сказать им большое спасибо. Но опять таки... Сходил парень в армию, но мы же понимаем, что сейчас это не та армия, которая была 10 лет назад. Сейчас армия «пирожковая». Мы же стараемся брать ребят с жизненным опытом, которому нужна стабильность для содержания семьи. Мы гарантируем человеку выполнение этих обязательств. Плюс к этому наши сотрудники застрахованы в страховых компаниях.

— Значит, ваши охранники приезжие?

— Да, они работают вахтовым методом. Много ребят из Кировской области, из Буинска, Тетюш. Но есть и немного казанских ребят, но нам проще работать с вахтовиками.

— Их надо где-то расселять...

— У нас есть служебные помещения, которые оборудованы кухней, кондиционированием. В общем, там есть все необходимое.

— Дорого ведь.

— Вы правы, это недешево.

— Значит, вы хорошо зарабатываете, раз можете себе это позволить?

— Мы хорошо вкладываемся, а зарабатывать пока планируем. Мы еще пока в стадии становления компании. У нас хорошие условия в банках, нас кредитуют, доверяют. Кредиты брать не боимся. Организация, которая стремится к успеху, всегда найдет законные источники доходов. За последние два года мы закрыли четыре лизинговых платежа. У нас 8 единиц автотранспорта.

«ИЗ-ЗА СОКРАЩЕНИЯ ШТАТА МВД СЛЕДУЕТ ОЖИДАТЬ РОСТА ПРЕСТУПНОСТИ»

— С нуля и до сегодняшнего момента сколько вложено средств в развитие предприятия?

— Десятки миллионов рублей. Мы выкупили свои помещения. Оба этажа нашего офиса в собственности, это стоило денег. Фонд оплаты труда лишь только одной дежурной части нашей организации составляет более 300 тысяч рублей. Одна из основных статей затрат любой частной охранной организации — это фонд оплаты труда и налоговое бремя. Прибыль у охранных организаций минимальная. 

— Сколько у вас контрагентов в клиентской базе сейчас и сколько нужно, чтобы выйти на самоокупаемость или какой-то достойный уровень прибыли?

— Сейчас у нас более 50 заказчиков. Это как раз то количество, которое позволяет работать в ноль. Опять же, многое зависит от объемов. Контрагенты бывают разные. Бывают такие, кто просит одного человека, а есть заказчик, которому требуется 40 человек. С одними ценовая политика 150 рублей за час, с другими — 90 и более. В зависимости от того, сколько организация готова потратить на охрану и за какие дополнительные услуги может заплатить. Если это обеспечение безопасности собственного бизнеса или наем личной охраны, то это одни деньги, а если нужны люди в качестве кладовщиков и статистов, то это другие. Наша политика такова: цена и качество всегда должны соответствовать. Если есть спрос на более квалифицированные услуги, то такое предложение будет. То же самое и с низким качеством услуг. Это реалии нынешнего времени.

— Когда планируете начать работать в плюс?

— Все зависит от стабильности экономической ситуации.

— Нестабильность нашей экономики за последние несколько месяцев сказалась на платежеспособности организаций?

— Естественно, проблемы возникают. Бывают несвоевременные оплаты, но у нас есть внутренние резервы в виде овердрафтов. За три года мы ни разу не задерживали зарплату более чем на три дня. Спрос падает, но по моим наблюдениям, в ближайшее время стоит ожидать некого оживления на рынке охранных услуг. Это связано с сокращением наружных служб полиции. Такова политика государства и МВД России. Соответственно, следует ожидать роста уличной преступности. Поэтому ту нишу, которую раньше занимали сотрудники ППС, займут частные охранные предприятия. Плюс ко всему мы не гонимся за количеством, чтобы быстрее начать зарабатывать. Много не значит хорошо. Пока больше внимания уделяем качеству. 

— Вы так уверенно заявили о росте преступности.

— На сегодняшний день экономика провоцирует рост латентной преступности. Что-то наподобие того, что мы видели в 1998 году. Все к этому идет. Не так давно руководство нашей республики объявило, что градообразующие предприятия Набережных Челнов и Нижнекамска переходят на сокращенный рабочий день. Это КАМАЗ и «Нижнекамскшина». Если у людей меньше достатка, а у молодежи нет возможности самореализоваться, то начинается воровство, грабежи и разбои. Все взаимосвязано. Сложившиеся финансовые затруднения подтолкнут людей к выходу из своего неблагополучного положения, и не все способы одинаково законны. В связи с этим предприятия со значительными материальными ценностями на базах должны будут обеспечить сохранность имущества. МВД не может оказывать услуги на коммерческой основе, соответственно, этот сегмент перейдет к частным охранным предприятиям и организациям.

— Хватит ли полномочий охранным организациям для оказания полноценных услуг?

— Это рассматривается на законодательном уровне. На федеральном собрании уже вносились поправки, согласно которым у службы охраны на охраняемой ими территории могли бы быть полномочия сотрудников правоохранительных органов. Думаю, в связи с сокращением штата МВД охранные предприятия должны будут оказывать максимальное содействие и помощь. Думаю, все придет к тому, что сотрудники охранных организаций получат более широкий спектр полномочий.

— Вплоть до ношения огнестрельного оружия?

— У многих охранных предприятий есть оружие. Есть же такие серьезные направления, как инкассация, вооруженное сопровождение грузов, охрана объектов государственного значения. У нас тоже имеется оружие для вышеперечисленных услуг.

— Такие услуги занимают большой процент в перечне вашей деятельности?

— Пока нет. Думаю, уже скоро спрос на услуги такого характера увеличится. Это выгодно для организации.

«С НАШЕЙ ПОМОЩЬЮ БЫЛИ ЗАДЕРЖАНЫ ЛИЦА, НАХОДИВШИЕСЯ В РОЗЫСКЕ»

— В условиях падения спроса и платежеспособности организаций кто-нибудь из конкурентов занимается демпингом?

— Есть в Казани ряд таких организаций. Могу сказать, что это на совести руководителей. Можно дать заказчику минимальные цены, только качество услуг от этого не возрастут. Какие доходы получает организация, такое же качество услуг она и предоставляет. Заказчик должен это понимать, когда заключает договор с такими компаниями. 

— Есть ли у вас прямое взаимодействие с полицией?

— Естественно. Только в этом году мы предотвратили несколько краж, с нашей помощью были задержаны лица, находившиеся в розыске за уголовные преступления.

— Каким образом ваши сотрудники с ними столкнулись?

— Непосредственно на охраняемых нами объектах. Они попались при совершении попытки кражи. Охранники вызвали наряд полиции, предварительно составив акт правонарушения и рапорт о задержании, который впоследствии передается сотруднику прибывшего экипажа полиции. Дальше уже материал оформляется в рамках процессуального законодательства. Периодически лицензионный отдел МВД проводит профилактические беседы с охраной ЧОО, указывая на элементы, на которых стоит акцентировать внимание. Например, где лучше усилить объекты путем увеличения количества охранников. МВД ведет работу с частными охранными организациями. За это отвечает лицензионная группа и участковые на местах.

— Часто ли приходится обращаться в суд по вопросам нарушения условий договора с заказчиком?

— За три года работы мы подали три судебных иска. Два из них до сих пор на рассмотрении, и одно дело мы выиграли. Все иски были связаны с дебиторской задолженностью. Я считаю, это не много. Даже те организации, в отношении которых мы подали иск, потихоньку свои договорные обязательства исполняют.

— Как ведется поиск клиентов? Существует же масса способов: реклама по телевидению, обзвоны и так далее. Как это происходит у вас?

— Если давать совет начинающему в этой сфере, то, как я и говорил, в первую очередь нужно изучить рынок. Нужно оценивать свои возможности и понимать, сможешь ты потянуть тот или иной объем или нет. После этого нужно донести до потенциального заказчика информацию о том, что именно ты можешь оказать ему необходимые услуги. Вопрос нелегкий, но практика и личный опыт показывают, что самая лучшая реклама — из уст в уста. Достаточно показать хорошую работу на одном предприятии, и руководители этой организации расскажут об этом другим заинтересованным лицам и далее по списку. Так и растет клиентская база. На рассылку коммерческих предложений я бы не стал делать особую ставку.

«МОЙ РАБОЧИЙ ДЕНЬ НАЧИНАЕТСЯ В 6 УТРА, А ЗАКАНЧИВАЕТСЯ В 12 НОЧИ»

— Вы не самая крупная охранная организация в Казани?

— Думаю, в десятку крупнейших мы входим. Большинство строительных площадок города охраняется нашими подразделениями.

— Какая главная проблема в вашем бизнесе?

— Кадры. Подбор квалифицированного персонала отнимает много времени, но даже те, кто нам подошел, в результате не всегда проходят так называемую обкатку. Не все соответствуют нашим требованиям при поступлении на работу.

— Все же зависит от зарплаты. Увеличили зарплату — и качество персонала возрастет. Все, как и в бизнесе.

— Зарплата наших сотрудников выше среднего уровня по Казани. Мы ее регулярно увеличиваем, и есть возможность это делать и дальше. У нас очень высокие требования к кадрам. Как бы ты ни увеличил зарплату, вряд ли это коренным образом избавит нас от кропотливого труда в подборе работников. Мы и к заказчикам так относимся. Стараемся соответствовать своему уровню. Накануне мы получили сертификат о товарном знаке, который является брендом в группе охранных организаций. Далеко не каждая организация может этим похвастаться. У нас и знамя свое есть, и офис. Все это обязывает держать планку.

— Это вы лично такую планку поставили?

— Да, иначе работать не вижу смысла. Каждое дело должно делаться хорошо. Если уж взялся за дело, то нужно его доводить до логического завершения, чтобы никто не мог тебе сказать: переделывай. Назвался груздем, полезай в кузов. Есть такая поговорка. Вчера, например, мой рабочий день закончился около 12 ночи, а начался в 6 утра. И так работать приходится часто. Кстати, коллеги работают в таком же режиме.

— А как же свободное время?

— У нас его нет. 90 процентов работников — это бывшие сотрудники правоохранительных органов. Уходя на пенсию, не теряя ритма, они продолжают работать здесь так же, как и работали в МВД. Я не могу оттарабанить 8-часовой рабочий день и спокойно лежать на диване. Не могу себе такого позволить. Штат нашей организации — около 300 человек, и каждый из них — личность. У всех бывают непредвиденные обстоятельства, на которые нужно реагировать. У кого-то ребенок заболел, кому-то нужно помочь маме, кто-то женился, умер, заболел и так далее.

— Жена не ругается?

— Нет. Супруга меня поддерживает, она сама работает в аналогичном режиме — сотрудник полиции. Отвечая заранее на ваш вопрос: мы видимся. У меня бывает один выходной в неделю, который я провожу с семьей.

— Наверное, вы проводите свои выходные незабываемо?

— Стараемся с женой и ребенком выбираться в интересные места. На природу съездить, в театр сходить или в кино. Два раза в год я ухожу в отпуск.

— Вы рассказали о супруге — майоре полиции. Служебный роман?

— Нет, я с ней познакомился еще в 1999 году в школе милиции. На тот момент она уже была сотрудником милиции, а я — курсантом. Выпустилась немного раньше меня. Что касается этого штампа «служебный роман», то любая семья — это ячейка общества. К тому же я был оперативным работником, а она была сотрудником отдела кадров, поэтому мы практически не виделись на работе.

— Сотрудники полиции часто перегорают на работе из-за сумасшедшего темпа. Это распространенное явление в МВД, причем не только в России. Как с этим бороться?

— Действительно, такое бывает. Но я не перегорел! Нужно, чтобы задачи были интересными. Чем она больше кажется невыполнимой, тем желаннее достижение цели. В том числе и мне сложности придают сил. Но люди разные, многие ритма не выдерживают. Здесь руководителям важно это почувствовать и дать человеку отдохнуть. Нужно его поддержать и морально, и материально. Но действительно, термин «перегорел» — это проблема для нас. Многие сотрудники не выдерживали этого ритма, а нам такое не подходит. Например, рабочий день наших кадровиков начинается в 8 утра и заканчивается в 8 вечера, причем в лучшем случае. А ведь у них семьи. Понимаете, очень непросто подобрать человека, способного работать в таком режиме.

— Для такой отдачи нужно быть патриотом дела. Сложно привить патриотизм сотрудников к компании?

— Людей нужно воспитывать не только методом наказания, но и поощрением. Для меня важна целостность коллектива, чувство семейности. Это когда у команды есть общие традиции, праздники, воспитание. Для меня важно, чтобы супруги сотрудников знали, в каком коллективе работают их жены и мужья, поэтому на корпоративы мои коллеги приходят семьями. Не все могут прийти на праздник, потому что работать кому-то тоже надо. В этом случае мы поощряем премиями, личными наградами. У нас есть свои нагрудные значки, которые мы запатентовали наряду с товарным знаком. У нас есть отличительные черты. Мы не хотим быть как все и сливаться с серой массой.

«ЛУЧШЕ СРАЗУ ОБРАТИТЬСЯ К ПРОФЕССИОНАЛАМ, А НЕ КОМПАНИЯМ С ОФИСОМ В МАШИНЕ»

— Какой у вас ежегодный денежный оборот?

— Пусть это останется коммерческой тайной.

— Какие три секрета ведения успешного бизнеса?

— Личное участие во всех делах, собственный профессионализм, профессионализм коллег и взвешенный финансовый подход к расходам. Не нужно принимать решений, которые ты не можешь обеспечить материально.

— Как вы видите рынок развития частных охранных структур?

— Сейчас рынок хаотичный, поэтому в ближайшее время численность организаций будет уменьшена. Как я и говорил, далеко не все охранные предприятия ведут деятельность, пополняют государственную казну посредством выплаты налогов и дают рабочие места гражданам. Что касается ЧОО «Застава», то ежеквартально мы выплачиваем около миллиона рублей налогов. Далее мы хотим внедрить положение о прохождении службы в рядах МВД в нашу компанию. 90 процентов охранников других организаций приходят на работу, минуя дежурную часть, а мы собираемся сломать такой подход.

— Не совсем понятно.

— На каждом объекте работают люди. Если у них суточный режим работы либо 12-часовой, то они меняются, дождавшись сменщика. Сменщик приходит либо из дома, либо из другого места. То есть они сами приходят и сами меняются. Мы ломаем эту систему. Мы делаем по принципу работы ОВО, ППС и ГИБДД (строевые подразделения), где, грубо говоря, дежурства сдаются как наряды в армии. Сотрудники прибывают в штаб, получают инструктаж, садятся в служебные машины, которые развозят их на места, где они принимают дежурства. Все, мы переходим на эту систему. Таким никто не может похвастаться.

— Оправдывает ли это себя с коммерческой точки зрения? Такая дисциплина — это ваша прихоть как бывшего сотрудника органов, или вы считаете, что этот подход принесет результат в бизнесе тоже?

— Мы готовы тратиться на дисциплину. Это порядок, который повышает качество услуг. В результате это принесет свои плоды. Мы в прошлом году потратили больше миллиона только на форму со своими шевронами. Наши сотрудники должны соответствовать имиджу компании. Наша задача — взять на вооружение лучший опыт МВД и спецподразделений, чтобы нас знали, чтобы люди могли звонить не директору, не ведущему специалисту, а в дежурную часть круглосуточно.

— Это все здорово, но подобные издержки замедляют сроки принесения прибыли. У вас нет желания как можно быстрее зарабатывать больше?

— Нет. Мы готовы терпеть и ждать. Ну и чтобы вам было понятно, я работаю здесь за зарплату. Деньги дали бы мне имидж и статус, но пока этот статус надо заковать. Сначала мы заработаем имя, а уже потом имя будет работать на нас. Хотелось бы обратиться к бизнесменам и отметить, что нужно быть внимательными к выбору подрядчиков. Дешево не всегда означает качественно. Лучше сразу обратиться к профессионалам, а не к компаниям однодневкам, чей офис расположен в машине.

Обсудить

Другие материалы рубрики

Все материалы рубрики

Рекомендуем

1 / 3