«Достойные люди были»: старейший сотрудник «Белого лебедя» рассказала о своих подопечных

«Достойные люди были»: старейший сотрудник «Белого лебедя» рассказала о своих подопечных
Нина Михайловна Терегулова Фото: Алексей Гущин

Нина Михайловна Терегулова, старейший сотрудник одного из самых серьёзных исправительных учреждений страны — колонии особого режима для пожизненно осужденных, ОИК-2, более известной в народе как «Белый лебедь».

Коллеги называют её мамой, с улыбкой добавляя, что здесь женщина в авторитете. Отметив свой 43-й год на службе, на пороге 80-летия самой колонии, Нина Михайловна поделилась с «МВ» воспоминаниями, рассказала, как всё начиналось: и её трудовая жизнь, и история «Белого лебедя»:

— Здесь я с 17 апреля 1973 года. Ребята шутят сегодня, что на своём посту я сменила пять стульев. На самом деле стульев подо мной было всего два, а вот начальников за время моей работы сменилось уже семеро. Я их принимала на работу, и я их увольняла как специалист отдела кадров и работы с личным составом. Хотя, конечно, увольняла Пермь, а я только документы выписывала. У нас все начальники достойные люди, все увольнялись только с выходом на пенсию.

У меня манера общения с людьми такая, защищала их постоянно. Вот и любили меня. До сих пор в гости ходят, хотя уже на пенсии. Да что там сотрудники, даже с родителями наших работников дружили! Сейчас совсем не так, совсем ценности другие. Раньше надел погоны и служишь, а сейчас — работаешь.

Был у нас начальник Гоголев, так он говорил: «не забывайте, что осуждённый сегодня — враг, но завтра освободится и другом может стать». «Белый лебедь» — это ведь не только колония для пожизненно заключённых. На всех на них мне смотреть больно. За 20 лет демократии многие наши дети, сегодняшние заключённые, даже писать не умеют — крестики ставят в полях для росписи. А им же 18–20 лет! А раньше все грамотные были.

Вот и получается, что тюрьма учит. До своих 30 лет жулики на территории ИК и школу окончат, и ПТУ, и колледж. И из тюрьмы с профессией выходят.

Мы тут заключённых жуликами зовём. Так вроде поласковее, чем осуждённый, а зек уж больно грубо. А, например, в Екатеринбурге их пленными зовут. В каждой колонии свои негласные названия.

Вся колония была создана на моих глазах. «Белый лебедь» сегодня — это строгий режим ИК-1, ИК-2 для пожизненно осуждённых, ТПП (транзитно-пересыльный пункт) и колонии поселения КП-3 и КП-8. Вся колония 1938 года, а ИК-2 для пожизненников появилась в 1998 году. Она была специально создана для борьбы с ворами в законе, для уничтожения самого этого понятия. Развенчивать — так это называлось у нас. И для этого были собраны все сливки исправительных учреждений региона — лучшие оперативники, лучшие замы по режиму, лучшие психологи.

Родственники осуждённых нам потом даже благодарственные письма писали.

Первых пятерых осуждённых я помню очень хорошо. Вообще по первости очень любила личные дела читать, любопытно было. Давно уже это прошло. Сегодня всё одно и то же. Смотришь по телевизору страшное что-то и тут же думаешь, значит, к нам приедет, увижу лично. Тот же террорист Радуев, или известный вор в законе Бриллиант. Помню, последнего из камеры привезли в пункт пересылки, и он там впервые в жизни увидел телевизор. Как он испугался! А ведь ему уже за 50 было. С малолетки всё по тюрьмам ходил, да так и закончил свою жизнь у нас.

Время меняется, и законы меняются, и само понятие «преступник» тоже. Сегодня это бизнесмены, а раньше их спекулянтами называли. Вот, например, человек умел и любил мебель сам делать или юбки шить — всё! Спекулянт! Пять лет и больше. А теперь бы они миллионерами были. Много в то время было у нас тут учёных, врачей, что попадали за решётку за заработок на стороне. В 70-е на сенокос или картошку ездили до 300 жуликов и я. Совсем не страшно было. Достойные люди были. А сегодня женщину и с парой жуликов не отправят ни за что.

Терегулова.jpg

Уровень преступника совсем другой, тяжесть преступлений намного выше. Мозги затуманены, ведь 80% преступлений, за которые тут сидят, совершены на пьяную голову. А раньше ведь тут и семьями жили, как в обычной многоэтажке, только с ежедневным надсмотром и проверкой. Всё это от обилия информации.

Я вообще за смертную казнь. Те, что у нас в ИК-2 сидят, что сами людей убивали, не заслуживают жизни. Почему я своим трудом, своими налогами должна их содержать? В то, что они изменятся, я не верю.

Вот молодые к нам приходят. Вроде бы ту же школу соликамскую оканчивали, а разные мы с ними совершенно — имён родителей своих жён-мужей не знают.

Не знаю, на что это списать. Свободы больше стало, а людей свободных меньше. Свобода — это же не за границу выехать и не вседозволенность, это когда человек может честно говорить, что думает.

Я единственное жалею, что формы не поносила. Но чтоб её носить, надо было с кадров уходить. Мне, кстати, предлагали в 80-х. А как я без кадров? Кадры решают всё… если завладеть личным делом (смеётся).

Обсудить

Другие материалы рубрики

Все материалы рубрики

Рекомендуем

1 / 3