Рак совести: кто остановит издевательства над онкобольными? 

Рак совести: кто остановит издевательства над онкобольными?
Созданная в России система доступа к сильнодействующим обезболивающим напоминает дантовские круги ада

Наркотические средства в качестве обезболивающих применяются в медицине со второй половины XIX века. Сегодня люди с онкологией и ВИЧ могут забыть о боли и жить полной жизнью до самого конца. Таковы мировые стандарты паллиативной помощи. Почему в России онкобольные живут и уходят в нечеловеческих муках и кто ответит за их страдания?

Прокляты и забыты

Онкологические заболевания занимают второе место в структуре смертности россиян. Только в 2014 году злокачественные онкологические опухоли обнаружены у 566 970 человек, из них 3 624 детей. В течение первого года после постановки диагноза умирают около четверти пациентов. Всего в 2014 году от онкологии скончались 286 900 человека, в том числе 1 950 детей. Такова статистика московского научно-исследовательского института им. Герцена (обзор № 1, обзор № 2). Вот только в сухом статистическом отчете не найти данных, с какими чудовищными болями умирали эти люди.

Созданная в России система доступа к сильнодействующим обезболивающим напоминает дантовские круги ада. Сейчас рецепт на наркотический препарат действителен всего 15 дней (еще год назад этот срок составлял пять дней), а нездоровый интерес ФСКН к врачам превратил последних в палачей. Опасаясь попасть под «самый справедливый и гуманный» суд в мире, врачи повсеместно оставляют больных без необходимой помощи. Терапевты в провинции, а к таковой относится всё, кроме нескольких крупных городов России, подчас даже не знают значение слов «паллиативная помощь».

Прибавьте к этому крепостническое закрепление пациентов за конкретной аптекой. Если препарат отсутствует, получить его в другой аптеке не удастся. В длинные врачебные отпуска и вереницу праздничных дней, когда все учреждения словно вымирают, люди тоже брошены один на один со своей болью. И вся эта адская карусель повторяется снова и снова. В 2015 году Правительство РФ чуть упростило доступ к наркотическим препаратам для больных с хроническим болевым синдромом, но радикальных перемен не произошло. Мы специально начали разговор со статистики 2014 года. Он не стал переломным, но именно 2014 год показал, что мы подошли к точке невозврата.

Контр-адмирал Вячеслав Апанасенко                                                
Контр-адмирал Вячеслав Апанасенко Фото: www.tvc.ru
1 / 3

Описанный выше бюрократический садизм неслучайно так живуч. Его охраняет стена молчания. Оно нарушается лишь тихим ропотом людей возле врачебных кабинетов. Но в феврале 2014 года в этой зловещей тишине прогремел выстрел.

Контр-адмирал Вячеслав Апанасенко выстрелил в себя из наградного пистолета, написав в прощальной записке: «Прошу никого не винить, кроме Минздрава и Правительства. Сам готов мучиться, но видеть страдания своих родных и близких непереносимо».

У Апанасенко был рак поджелудочной железы в четвертой стадии. Своё последнее решение он принял, когда его жене не выписали рецепт на морфин потому, что не хватало одной подписи. Вячеслав Михайлович награжден множеством орденов и медалей. Страна, которой Апанасенко отдал всю жизнь, бросила его умирать в чаду адских мук. Смириться с предстоящим унизительным концом отставной офицер ВМФ не смог.

После смерти Апанасенко ответственные за здравоохранение чиновники еще как-то имитировали стыд. Вдове контр-адмирала приносились дежурные извинения, правда, не лично, а через крупные СМИ. Увольнялись тут же найденные «виновники», звучали уверения в скорых переменах. Справедливости ради заметим, что садистскую систему допуска к наркотическим препаратам действительно подкорректировали. В реальности ничего не изменилось, но об этом чуть позже. Затем последовала целая серия суицидов онкобольных. В конце февраля «Интерфакс» сообщал уже об 11 самоубийствах в Москве. Каждый раз на это людей толкали долгие невыносимые боли. Не обнаружив в биографиях покойных высоких чинов и званий, представители здравоохранения перешли от защиты к нападению. Заместитель мэра Москвы по социальным вопросам Леонид Печатников, например, заявил, что суициды онкобольных - результат весеннего обострения. Проблем в здравоохранении курирующий социалку чиновник не обнаружил. Спустя месяц после смерти Вячеслава Апанасенко, не найдя другого способа остановить боль, застрелился генерал-майор в отставке Борис Саплин. В СМИ появилось лишь несколько упоминаний о прощальной записке, где генерал говорил о нестерпимых болях: родные Саплина предпочли избежать широкой огласки трагедии.

Конечно, самоубийства совершались обреченными на нестерпимую боль людьми и раньше, но они не получали такого резонанса. Однако именно февральская череда суицидов показала, каких перемен на самом деле стоит ждать тяжелобольным людям. Так, портал «Православие и мир» в середине марта получил предупреждение Роскомнадзора РФ с требованием удалить из материала о самоубийстве профессора Эдмунда-Михаила Люде упоминания о его диагнозе (онкология) и жалобах на непрекращающиеся боли. Ранее схожие претензии к материалу высказывал Роспотребнадзор РФ. Посыл ведомств предельно ясен.

Роскомнадзор.jpg

Кстати, в одном из упомянутых нами статистических обзоров МНИОИ им. Герцена отмечен факт возможного административного давления на врачей-онкологов в части улучшения статистики. В частности, специалисты института предполагают занижение стадии заболевания при первичном выявлении опухолей. Эти «ошибки» призваны скрыть катастрофическую ситуацию в области первичной диагностики рака.

Мрак в конце тоннеля

Красноярский врач Алевтина Хориняк                                                
Красноярский врач Алевтина Хориняк Фото: www.miloserdie.ru
1 / 3

Милосердие в системе, где требуются палачи, карается жестоко. Нашумевший процесс против красноярского врача Алевтины Хориняк запомнится надолго и врачам, и их пациентам. Оказывается, Минздрав РФ позаботился о тяжелобольных людях так сильно, что запретил им покупать лекарства за свой счет. Имеешь право на льготу - добро пожаловать в очередь льготников. О создании очередей за основными обезболивающими Минздрав тоже позаботился. Так, в канун майских праздников в красноярских аптеках закончился выдаваемый по льготе трамадол. Людей с сильной хронической болью ждала двухнедельная пытка. Одним из таких больных был 57-летний Виктор Сечин. Участковый терапевт отказалась выписать Сечину платный трамадол. Иные препараты вызывали у него кровотечения. Не отказала в помощи больному лишь Алевтина Хориняк, выписав роковой рецепт.

В 2011 году, спустя два года после описанных событий, очередная проверка Госнаркоконтроля выявила нарушение «царицы» медицины - инструкции. На этот раз в инквизиторские тиски попал не пациент, а доктор. В отношении Алевтины Хориняк возбудили уголовное дело, окончательный вердикт по которому будет вынесен в том самом 2014-ом, когда выстрел контр-адмирала Апанасенко раскрыл всем глаза на катастрофу в отечественной медицине. Все три года судебных разбирательств Алевтину Хориняк терроризировали проверками представители ФСКН. Красноярская прокуратура с настойчивостью, достойной лучшего применения, добивалась для Хориняк обвинительного приговора. Однако не забывшая клятву Гиппократа врач была полностью оправдана Октябрьским районным судом Красноярска. Год спустя Алевтине Хориняк присуждена компенсация в размере 400 тысяч рублей. Несмотря на благополучный финал дела Алевтины Хориняк, обезболивание для онкобольных из труднодоступного стало почти недостижимым. Основная масса врачей и раньше была не слишком готова к подвигам, теперь же в медицинской среде развилась настоящая наркофобия.

Так что обещанные «антиболевые» поправки в законодательство легли на почву тотального страха перед машиной российского правосудия. И так ли уж значительны оказались перемены? Да, Федеральным законом от 31 декабря 2014 года № 501-ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах» увеличен срок действия рецепта на наркотические препараты с 5 до 15 дней. Внесенные в 2015 году поправки в приказ Минздрава РФ от 20 декабря 2012 года № 1175н позволяют врачу самостоятельно назначать наркотики и психотропные препараты пациентам с выраженным болевым синдромом, а также пациент теперь может быть выписан из больницы с пятидневным запасом обезболивания. Кроме того, получить сильнодействующее обезболивающее можно не только в аптеке, но и в сельских медпунктах. Казалось бы, всё это должно положить конец чудовищной практике многодневного сбора врачебных комиссий, выписывающих скудную дозу морфина, и отклеивания обезболивающих пластырей перед выпиской. Однако подводные камни в законодательстве бережно сохранены.

Те же медпункты в сельских и удаленных местностях загнаны в тупик требованием обеспечить охрану наркотических и психотропных препаратов силами вневедомственной охраны МВД или ЧОПа. Мы ничуть не отрицаем необходимость такой охраны, но механизма ее обеспечения для медико-акушерских пунктов на практике не существует. Пункт 29 Приказа Минздрава РФ № 1175н, дающий право пациентам на пятидневный запас обезболивающих содержит формулировку «в отдельных случаях по решению руководителя медицинской организации». Каковы шансы, что муки каждого больного будут признаны особым случаем?

Пункт 32 того же приказа оставляет на усмотрение врача назначать препарат единолично или в рамках врачебной комиссии. Очевидно, после дела Хориняк найти таких героев в белых халатах будет непросто. Мы снова получили мертвые законы, которые убивают живых людей. И неизвестно, сколько выстрелов должно прогреметь, чтоб хоть что-то изменилось.

"Вы звери, господа!"

Выживших без обезболивания пациентов похоже добьет волна патриотических инициатив. Первый ее удар они ощутили еще в 2015 году, когда Правительство взяло курс на импортозамещение. В части здравоохранения благое начинание прошло по сценарию «хотели как лучше, получилось как всегда». С болезненной истеричностью отказываясь от всего, что производится на Западе, российское Правительство приняло постановление от 5 февраля 2015 года № 102. В нем перечислены виды медицинской техники и расходных материалов, которые отныне будут закупаться на Родине и в странах ЕврАзЭС. Даже при беглом взгляде на этот перечень ясно, что в медицине не осталось места, куда не дотянулась бы костлявая рука импортозамещения. От этого запрета пострадают все, кто вынужден обследоваться и лечиться в бюджетных учреждениях, но мы остановимся на том, чем грозит импортозамещение раковым больным.

Представить производство высокоточных томографов в Киргизии или Таджикистане довольно комично, но на самом деле мы падаем в бездну, из которой уже не вернуться. Под запрет попадают все высокотехнологичные образцы техники: томографы с числом срезов от 1 до 64, маммографы, гамма-камеры и т.д. Ни у нас, ни тем более в Азии аналогов этому оборудованию нет. Также в число запрещенных попали наборы реагентов для гематологических анализаторов и даже обычные инъекционные шприцы и иглы. Заведующий отделением трансплантологии Федерального научно-клинического центра детской гематологии, онкологии и иммунологии им. Димы Рогачева Михаил Масчан в интервью «Новой газете» пояснил, что в России не производят биохимические и клеточные анализаторы. Даже банальные катетеры российского производства выполнены на более низком технологическом уровне, чем западные, и повышают риск образования тромбов. Конечно, импортные образцы техники по-прежнему доступны для частных клиник, но сложное диагностическое оборудование не потянут даже они. Такое оснащение сейчас есть лишь в крупных государственных медцентрах. Через пять-семь лет (примерный срок износа высокотехнологичного медоборудования) получить качественную медицинскую помощь и диагностику можно будет исключительно за рубежом. Что будет с диагностикой раковых заболеваний в России? Из кабинетов МРТ она перейдет в холодные прозекторские патологоанатомов.

Второй раз суровый кулак импортозамещения онкобольные почувствовали в конце прошлого года, когда с аптечных полок пропал важнейший в терапии лейкозов препарат «Даунорубицин». Производство препарата осуществляла компания «ЛЭНС-Фарм», с 2014 года принадлежащая фармкорпорации Abbott (США). Abbott приобрела «ЛЭНС-Фарм» в разгар обмена санкциями между РФ и странами Запада с целью локализации производства в России. Вскоре новый собственник пересмотрел линейку продукции «ЛЭНС-Фарм» и отказался от дальнейшего выпуска «Даунорубицина». Ни врачей, ни пациентов об этом, естественно, не предупредили. В феврале врачи и родители страдающих лейкозами детей начали бить во все колокола. Лишь вмешательство депутата Госдумы Ларисы Фечиной побудило Abbott возобновить выпуск лекарства. Пока «Даунорубицина» не было в продаже, благотворительные фонды по мере сил закупали его европейский аналог. Сколько людей так и не дождались необходимого им лечения, мы уже не узнаем.

Депутат Госдумы РФ Ирина Яровая 
Депутат Госдумы РФ Ирина Яровая Фото: news.mail.ru
1 / 3

Известная яркими законопроектами депутат Госдумы РФ Ирина Яровая предложила поистине элегантное решение недоступности сильнодействующих обезболивающих. Железная леди российского парламента решительно встала на борьбу с пропагандой наркотиков. Не мучаясь витиеватостью определений, депутат Яровая предлагает считать пропагандой, кроме прочего, «распространение названий (в том числе на иностранных языках) наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров», а также «распространение информации об использовании в медицинских целях наркотических средств, психотропных веществ». В марте этого года законопроект принят в первом чтении. Его смысл прост и логичен: нет информации, нет проблемы. Нечто похожее в российской истории уже было. Видимо, нас исподволь готовят к римейку.

Позднее законопроект вызвал шквал протестов со стороны медицинского сообщества, и Яровая его изрядно отредактировала. Помощник Яровой Олег Жданов представил «Новой газете» его скорректированный вариант. В нем подчеркивается, что сведения о медицинском использовании наркотических средств не являются преступлением. Сама Яровая заявила, что законопроект доработан при участии фонда «Подари жизнь».

Тем временем завершается работа над проектом дорожной карты по повышению доступности наркосодержащих и психотропных обезболивающих, - сообщает «Коммерсантъ». В работе над проектом приняли участие Минздрав, МВД, ФСКН, ФАС, Росздравнадзор и члены общественных организаций. Документ, подписанный представителями ключевых федеральных ведомств, признает смерть 300 000 человек без какого бы то ни было обезболивания в 2015 году. Обеспеченность больных необходимой анестезией, по мнению разработчиков проекта, составила 75%. По данным научно-исследовательского института им. Герцена, обезболивающим обеспечены только 40% больных.

Полностью обеспечить больных наркотическими препаратами дорожная карта обещает аж в 2018 году. То есть, чтобы нарастить производство морфина, известного еще с XIX века, нам не хватает каких-то 600 000 смертей?

Документы

Обсудить

Другие материалы рубрики

Все материалы рубрики

Рекомендуем

1 / 3