Судью по делу «Ив Роше» уличили в списывании приговора у следователя

Судью по делу «Ив Роше» уличили в списывании приговора у следователя
Федеральный судья Елена Коробченко

Семь лет назад, в феврале 2008 года, выступая с докладом на ежегодном заседании городских судей, председатель Мосгорсуда Ольга Егорова уличила коллег «в копировании обвинений у сотрудников прокуратуры». Она заявила, что судьи злоупотребляют «техническими средствами» и при вынесении приговоров сканируют куски обвинительных приговоров, не удосуживаясь при этом даже исправить грамматические ошибки обвинительных заключений. «Вы вообще читаете свои приговоры?» — гневно спросила тогда Егорова московских судей, собравшихся в конференц-зале Мосгорсуда.

За семь лет после разоблачений Егоровой в работе судебной системы, видимо, произошел серьезный прогресс. Уже никто ничего не сканирует. К чему эти хлопоты, когда сотрудники Следственного комитета России, похоже, просто передают судьям флешки с текстами обвинительных заключений. И документ, подготовленный следствием и утвержденный прокурором, практически полностью перекочевывает в приговор. Зачастую, как еще семь лет назад заметила председатель Мосгорсуда, вместе с грамматическими ошибками.

Конечно, ни в одном российском законе нет прямого запрета на переписывание или копирование с флешки обвинительного заключения при вынесении приговора. Но этот принцип, по-моему, вытекает из Конституции России, Уголовно-процессуального кодекса и Федерального закона «О судебной системе Российской Федерации».

Статья 10 Конституции России декларирует самостоятельность судебной системы. Статья 5 Закона «О судебной системе РФ» определяет, что «суды осуществляют судебную власть самостоятельно, независимо от чьей бы то ни было воли, подчиняясь только Конституции РФ и закону». Уголовно-процессуальный кодекс РФ в статье 303 конкретизирует процедуру составления приговора, определяя, что этот документ «должен быть написан от руки или изготовлен с помощью технических средств». Полагаю, что под «техническими средствами» законодатель имел в виду печатные машинки или компьютеры, но никак не сканеры и флешки, полученные от следователей.

Перетаскивание в приговор целых страниц обвинительных заключений (не в виде закавыченных цитат, а в виде якобы умозаключений и выводов судьи) нарушает базовый конституционный принцип судопроизводства — самостоятельность судей. Самостоятельность — это когда судья сам, без чьей-либо помощи составляет приговор. Это знают даже школьники, которых выгоняют из класса и ставят двойки при попытке списать во время самостоятельной работы.

Приговор братьям Навальным

После оглашения приговора братьям Навальным я обратил внимание на то, что в приговоре 233 страницы. А написан он был всего за шесть дней (именно столько времени прошло между днем удаления судьи в совещательную комнату и днем оглашения приговора). Мне показалось сомнительным, что судья ежедневно строчила не менее 80 тысяч знаков. При этом не просто механически набирая текст, а оценивая доказательства, исследованные в ходе судебного процесса (подробности в № 2 от 14 января 2015 года).

Своими сомнениями я поделился с Андреем Заякиным, известным специалистом по разоблачению жуликов, ворующих чужие научные работы и выдающих их за свои тексты. Я попросил Заякина выполнить сравнительный анализ обвинительного заключения и приговора, вынесенного в отношении Алексея и Олега Навальных.

Вот итог работы Андрея Заякина.

Приговор, вынесенный судьей Коробченко, совпадает с обвинительным заключением следователя Нестерова полностью или частично по крайней мере на 195 страницах из 234. Крупными блоками коррелируют с заключением страницы 2—35 приговора, 38—47, 49—61, 62—70, 72—91, 96—108, 111—127, 131—143,144—157, 162—175, 176—179, 180—197, 198—224. Фрагментарность этих блоков различна: так, если блок на страницах 2—37 взят целиком, то блок на страницах 38—47 сильно фрагментирован.

1422234488_754270_59.png

В приведенной диаграмме-раскраске эта фрагментированность заметна и на уровне крупных блоков текста: видно, что блоки 62—69, 131—143, 176—179, 198—224 взяты из второй части заключения и растасованы среди кусков, взятых из первой части.

Нашлись в приговоре братьям Навальным и явные «улики» копипаста (см. иллюстрации 5 и 6). Страница 33 приговора содержит фразу «а также на расчетный счет № …, открытИй во «ВнешТоргБанк» (далее ВТБ 24 ЗАО)». Ошибка в слове «открытый» перенесенная из обвинительного заключения в приговор, по всей видимости, «выжила» потому, что не опознается автоматической проверкой орфографии.

Против флеш-приговоров

«Новая» приняла решение продолжить сравнение приговоров и обвинительных заключений по резонансным уголовным делам. Мы намерены сформировать базу подобных приговоров, «скачанных» с флешек следователей. А также инициировать обращение фигурантов этих уголовных дел в Конституционный суд России и Совет судей России с требованием дать разъяснение, как конституционный принцип самостоятельности судебной системы стыкуется с использованием судьями флешек с текстами обвинительных заключений и перетаскиванием оттуда в приговор десятков страниц.

1422235026_883014_15.png
1422235027_163263_43.png
Фрагменты обвинительного заключения, подготовленного следователем СКР Романом Нестеровым (1), и приговора, «написанного» судьей Еленой Коробченко (2). Тексты абсолютно идентичны.
1422248677_053995_91.jpg
1422248124_927271_46.jpg
Титульные листы обвинительного заключения и приговора.
1422235053_700736_21.png
1422235053_987476_97.png
Опечатка в слове «открытый» (буква «И» вместо «Ы») перекочевала из обвинительного заключения в приговор.

Обсудить

Другие материалы рубрики

Все материалы рубрики

Рекомендуем

1 / 3