Очередь на заправку под Воронежем растягивается на полкилометра. Над юго-восточной окраиной Москвы 18 июня поднимался чёрный дым — горел НПЗ в Капотне. В Севастополе бензин отпускают только машинам госслужб. А где-то в чате нефтетрейдеров приходит сообщение, которое в это лето стало будничным: «92-й закончился, 95-й закончился. Бензовозы стоят. Объявлена воздушная тревога. Не грузят».
Топливный кризис, который Россия переживает летом 2026 года, имеет вполне конкретное происхождение — и вполне конкретных бенефициаров. Первое из них спрятать невозможно: горящие резервуары видно со спутника. Второе прячут тщательнее — за биржевыми котировками, фирмами-прокладками и объявлениями на маркетплейсах.
Откуда взялась дыра
Начнём с причины, потому что без неё не понять механики наживы. К середине 2026 года украинские беспилотники превратили удары по российской нефтепереработке из акций «информационного эффекта» в системную кампанию. По подсчётам военных аналитиков, атакованными оказались как минимум 24 из 33 крупных НПЗ страны — заводов мощностью свыше миллиона тонн в год. Нетронутыми за Уралом остались, по сути, только Омский и Ангарский.
Цифры падения говорят сами за себя. Переработка нефти в мае рухнула до минимума за шестнадцать лет — около 4,58 млн баррелей в сутки; простаивала почти треть мощностей. Во второй половине июня выпуск автобензина просел примерно на четверть к тому же периоду прошлого года. Рязанский НПЗ — один из главных поставщиков топлива для московского рынка — выбывал из строя не раз, и повторяющиеся удары не давали довести ремонт до конца.
Государство ответило тем, чем обычно: запретом на экспорт бензина с апреля, эмбарго на вывоз авиакеросина до конца ноября, обсуждением запрета на экспорт дизеля. Регионы — почти три десятка — ввели лимиты: чаще всего тридцать литров в бак, без канистр. Власти даже разрешили заводам временно выпускать топливо пониже классом, подняв допустимое содержание серы в разы сверх норм «Евро-5».
Дефицит был создан войной. Но превратили его в источник сверхприбыли уже совсем другие руки.
Первый этаж схемы: те, кто закрыл биржу
Самый крупный — и самый легальный с виду — механизм описывают отраслевые источники деловых изданий. Вертикально-интегрированные нефтяные компании, которые сами добывают, перерабатывают и продают топливо, в условиях остановки собственных НПЗ почти перестали выставлять нефтепродукты на торги Петербургской биржи. Всё, что оставалось, они направляли на свои АЗС.
Эффект двойной. Розничные сети самих гигантов держатся на плаву — в том числе за счёт государственных субсидий, сдерживающих ценники. А вот независимые заправки, на которые приходится около 40% продаж топлива в стране, остались у разбитого корыта: пополнить запасы им негде. Они распродавали остатки, купленные ещё до того, как в мае резко выросла интенсивность ударов, — а дальше пустота.
Формально здесь нет преступления: компания вправе сама решать, сколько отгружать на биржу. Но именно это «вправе», помноженное на остановку заводов, создало искусственное сужение предложения, на котором следующий этаж схемы и заработал.
Один из таких эпизодов ФАС всё же перевела в плоскость дела. По данным ведомства, объёмы продаж АИ-92 для внутреннего рынка с Сургутского завода по стабилизации конденсата (структура «Газпрома») за период с 20 мая по 27 июня упали на 74%, а АИ-95 — наполовину. При этом производитель сам докупал бензин у других компаний — то есть забирал предложение с рынка, а не добавлял его. В адрес «Газпрома» ушёл официальный запрос ФАС с требованием объясниться.
Второй этаж: биржевые игроки
Если первый этаж — это про то, кто перекрыл кран, то второй — про тех, кто на сужении предложения построил игру.
В июне ФАС возбудила дело против трёх нефтетрейдеров, заподозрив их в антиконкурентном соглашении. По версии службы, компании координировали действия на биржевых торгах: искусственно формировали ценовые коридоры и ограничивали реальное предложение, чтобы скупать топливо по одной цене и перепродавать на вторичном рынке по существенно завышенной — с доходом «в особо крупном размере». В числе фигурантов проверок назывались, в частности, АО «Солид-товарные рынки», ООО «Агроторг ЮГ» и ООО «Хансел». Дело возбуждено по признакам нарушения закона «О защите конкуренции»; вина компаний пока не доказана, и в случае подтверждения им грозят огромные штрафы.
Под отдельным прицелом оказалась и крупнейшая независимая сеть Московского региона — торговый дом «Нефтьмагистраль», а также сеть АЗС «Трасса». От них потребовали раскрыть средневзвешенные цены, объёмы реализации и рентабельность. И, что показательно, едва расследование стартовало, цены в столице поползли вниз: за неделю с 22 по 29 июня подешевели все марки — АИ-92 и АИ-95 разом потеряли по 79 копеек. Рынок, который «не мог» снизить цены под давлением дефицита, прекрасно снизил их под давлением антимонопольщиков.
Третий этаж: розничные мародёры
Самый грубый и самый заметный слой — уличная спекуляция. На фоне ажиотажа, когда люди начали скупать бензин впрок, в регионах расцвела перепродажа из-под полы. В Иркутске перекупщики выставляли топливо на онлайн-площадках по 250 рублей за литр — кратно выше заправочной цены. Объявления «продам бензин» хлынули на «Авито», Ozon и Wildberries, пока ФАС не подключила сами платформы: «Авито» временно остановил приём таких объявлений, на маркетплейсах продажу автотоплива запретили на этапе модерации.
К этому же этажу относится и прямое воровство. В условиях дефицита резко вырос соблазн сливать топливо из чужих баков — и юристы напоминают, что за это светит уже не штраф, а реальный срок.
Кто в итоге платит
Картина складывается несимметричная. Удары по НПЗ создали дефицит — но убытки от него легли не на тех, кто на нём зарабатывает.
Платит аграрий, которому в разгар сезона полевых работ не хватает солярки, — недаром ФАС отдельно поручила территориальным управлениям следить за снабжением сельхозпроизводителей. Платит дальнобойщик и таксист. Платит независимая заправка, отрезанная от биржи и вытесняемая с рынка. Платит водитель в очереди с тридцатилитровым лимитом.
А по другую сторону — те, кто конвертировал военный дефицит в маржу: вертикальные холдинги, замкнувшие топливо на себя под государственные субсидии; биржевые трейдеры, которых подозревают в сговоре; уличные перекупщики с канистрами и объявлениями.
Государство реагирует — рассылает предупреждения 26 топливным союзам, возбуждает дела, проверяет 12 тысяч заправок, грозит штрафами. Иногда это работает: показательная просадка московских цен после визита ФАС — лучшее тому доказательство. Но это борьба со следствием. Первопричина — выбитая войной четверть нефтепереработки — никакими письмами в ассоциации не лечится. И пока заводы стоят, а спрос растёт, дыра в предложении остаётся той самой средой, в которой спекуляция любого этажа чувствует себя как рыба в воде.
Сухой остаток прост: одни жгут НПЗ, другие тушат пожар чужими деньгами, третьи греют руки. И счёт за всё это в итоге выставляют человеку в очереди на заправку.
