Пока Москва продолжает демонстрировать «безграничную дружбу» с Пекином, Китай уже готовится к тому времени, когда Владимира Путина не будет у власти.

Пекин незаметно укрепляет контакты с российскими чиновниками и представителями элит, которые могут определять будущее страны после ухода нынешнего президента. Об этом сообщает The Wall Street Journal, описывая фундаментальное изменение отношений между двумя государствами: Путин, которым Си Цзиньпин когда-то восхищался, превратился из равноправного партнёра в зависимого просителя.

Четыре года войны, санкций и международной изоляции предоставили Китаю рычаги, о которых ещё десять лет назад Пекин мог только мечтать. Теперь Си не просто поддерживает Путина — он устанавливает условия, контролирует дистанцию и заранее инвестирует в тех, с кем Китаю придётся иметь дело в постпутинской России.

Инвестиции в Россию после Путина

WSJ не называет конкретных российских чиновников и бизнесменов, с которыми Пекин выстраивает отношения, и не раскрывает механизм этой работы. Однако общий принцип китайской стратегии вполне понятен: Китай не собирается связывать своё влияние в России с судьбой одного человека.

Пекин исходит из того, что политическая система может пережить Путина, а созданная им антизападная идеология уже встроена в государственные институты, спецслужбы, бюрократию и значительную часть российского общества. Поэтому смена хозяина Кремля вовсе не обязательно приведёт к развороту страны в сторону Европы или США.

Задача Китая — сделать так, чтобы любой будущий руководитель России получил в наследство уже сложившуюся зависимость: от китайского рынка, оборудования, банковской инфраструктуры, автомобилей, электроники, промышленных компонентов и политической поддержки.

Речь идёт не столько о поиске конкретного «преемника», сколько о формировании целого слоя людей, для которых сотрудничество с Пекином будет безальтернативным.

На этом фоне особенно примечательно сообщение WSJ о том, что российские спецслужбы всё чаще выявляют попытки китайского шпионажа среди чиновников среднего звена. Однако Москва якобы предпочитает не выносить такие эпизоды в публичное пространство и не предъявлять претензии Пекину, опасаясь осложнить отношения.

Иными словами, деятельность, которая в случае западных государств могла бы привести к международному скандалу, дипломатическим высылкам и уголовным делам, в отношениях с Китаем становится темой, о которой Кремлю удобнее молчать. Эти сведения WSJ основывает на оценках аналитиков и словах источника, близкого к российским спецслужбам; официально они не подтверждены.

«Безграничная дружба» с чёткой иерархией

Формально Москва и Пекин продолжают говорить о равноправном стратегическом партнёрстве. Фактически отношения всё больше напоминают конструкцию, в которой Китай устанавливает правила, а Россия пытается договориться хотя бы о приемлемой цене собственной зависимости.

По данным WSJ, после начала войны товарооборот между странами примерно удвоился. Однако большая часть роста пришлась на первые годы после вторжения, после чего динамика стала замедляться.

Гораздо важнее изменилась структура торговли. В 2013 году на Китай приходилось около 10% российского внешнеторгового оборота. Теперь — почти 40%. Китай обеспечивает примерно треть экспортных доходов России, тогда как сама Россия занимает менее 4% во внешней торговле КНР.

Для Москвы Китай стал системно важным партнёром. Для Китая Россия остаётся одним из поставщиков сырья и рынком сбыта.

Российский рынок оказался заполнен китайскими автомобилями, станками, тяжёлой техникой, одеждой, электроникой и потребительскими товарами. Многие из них дешевле, технологичнее или просто доступнее российской продукции.

Это вызывает растущее раздражение внутри российской промышленной элиты. По сведениям WSJ, глава «Ростеха» Сергей Чемезов добивался от Кремля защиты отечественных производителей от китайской автомобильной экспансии. После этого власти приняли меры, увеличившие стоимость импортных машин.

Получилась характерная для современных российско-китайских отношений конструкция. Государство публично приветствует китайский бизнес, поскольку заменить его нечем, а затем пытается административно спасать собственную промышленность от последствий этого сотрудничества.

Официальный Пекин при этом получает всё сразу: дешёвое российское сырьё, освободившийся после ухода западных компаний рынок и возможность постепенно привязывать российскую экономику к своим производственным цепочкам.

Газ по цене для своих

Главным символом нового положения России стали переговоры по газопроводу «Сила Сибири — 2».

Проект должен позволить «Газпрому» перенаправить в Китай часть газа, который раньше поставлялся в Европу. Для Москвы строительство новой магистрали имеет стратегическое значение: европейский рынок в значительной степени потерян, существующих поставок в Азию недостаточно, а российский бюджет по-прежнему зависит от экспорта сырья.

Однако Пекин не спешит спасать «Газпром».

Как утверждает WSJ, во время подготовки майского визита Путина в Китай российская делегация рассчитывала добиться окончательного согласования проекта. Но китайские чиновники сообщили главе «Газпрома» Алексею Миллеру, что готовы заключить соглашение только при условии поставок газа по цене российского внутреннего рынка — существенно ниже мировых котировок.

Фактически Пекин предложил Кремлю самостоятельно субсидировать строительство трубопровода и будущие китайские закупки.

По сведениям собеседников издания, российской стороне также дали понять, что возвращаться к этому вопросу без изменения условий не следует. Путин покинул Пекин с десятками соглашений и деклараций, однако окончательного контракта по «Силе Сибири — 2» среди них не оказалось.

Китай действует предельно рационально. У него есть альтернативные поставщики газа, морские маршруты и возможность годами торговаться о цене. У России сравнимой свободы манёвра больше нет.

Пекин не обязан становиться заменой потерянному европейскому рынку. Он может ждать до тех пор, пока Москва не согласится на максимально выгодные для Китая условия.

Юань идёт в Центральную Азию

Китайское наступление не ограничивается энергетикой.

По данным китайских правительственных советников и дипломатов, на которых ссылается WSJ, Москва согласилась с тем, чтобы юань стал основной валютой создаваемого Банка развития Шанхайской организации сотрудничества. Предполагается, что банк будет финансировать инфраструктурные и другие проекты, прежде всего в Центральной Азии.

Более десяти лет Россия сопротивлялась этой идее, опасаясь дальнейшего усиления Китая в регионе, который Кремль традиционно считал собственной сферой влияния.

Но финансовая изоляция изменила позицию Москвы. Теперь Россия готова участвовать в создаваемой структуре и добивается лишь гарантий того, что банк сможет работать вне ограничений западных санкций.

Таким образом, Кремль постепенно уступает Пекину не только рынок и сырьевые ресурсы, но и финансовое пространство бывшего СССР.

Юань становится расчётной единицей, китайский капитал — источником финансирования, а Пекин — центром принятия решений. Россия же из потенциального противовеса китайскому влиянию превращается в его проводника.

Пекин регулирует отношения Москвы с Пхеньяном

Даже внешнеполитические манёвры Кремля всё чаще требуют оглядки на Китай.

Пекин обеспокоен углублением военного сотрудничества между Россией и Северной Кореей. Китайские власти опасаются, что передача Пхеньяну российских военных или ядерных технологий может спровоцировать укрепление союзов США с Южной Кореей и Японией.

По данным WSJ, после переизбрания Путина в 2024 году первоначально рассматривалась последовательность визитов, которая могла подчеркнуть формирование связки Китай — Россия — Северная Корея. Китайская сторона попросила развести поездки, чтобы не усиливать представление об «оси авторитарных государств».

В итоге визит Путина в КНДР состоялся позднее, а в маршрут была включена поездка во Вьетнам, создававшая необходимую политическую дистанцию.

Кроме того, как утверждают источники издания, Пекин отклонил высказанную Путиным в закрытом порядке идею проведения трёхстороннего саммита России, Китая и Северной Кореи.

Китай не хочет превращаться в участника демонстративного антизападного блока на условиях Москвы. Ему выгодно использовать Россию как партнёра в противостоянии с США, но не менее важно сохранять самостоятельность и возможность договариваться с Западом.

Путин может позволить себе изображать окончательный разрыв со «старым миром». Си Цзиньпин такой роскоши себе не позволяет.

Москва всё отрицает

Китайское Министерство иностранных дел заявило WSJ, что Россия и Китай тесно сотрудничают в энергетике и других сферах, а отношения двух лидеров основаны на «высокой степени взаимного доверия и глубокой дружбе».

Пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков также отверг утверждение о том, что Россия стала младшим партнёром Китая. По его словам, отношения двух стран строятся на равенстве и взаимном учёте интересов.

Но равноправие измеряется не словами, сказанными на совместных пресс-конференциях.

Оно измеряется тем, кто определяет цену на газ. Кто предоставляет доступ к финансовой инфраструктуре. Кто способен отказаться от соглашения. Кто просит не проводить определённые визиты подряд. И кто может позволить себе вести разведывательную работу на территории партнёра, не опасаясь публичного ответа.

По всем этим параметрам центр силы всё заметнее перемещается в Пекин.

Наследство Путина

Владимир Путин много лет представлял сближение с Китаем как доказательство провала западной политики изоляции России. Кремль утверждал, что вместо Европы страна получила доступ к огромному и быстро растущему азиатскому рынку.

Однако разворот на Восток не создал альтернативного центра силы. Он лишь заменил сложные отношения со множеством европейских государств зависимостью от одного партнёра, который превосходит Россию экономически, технологически и демографически.

Китай не собирается оккупировать Россию, управлять ею напрямую или публично унижать Путина. Пекину это не требуется.

Ему достаточно постепенно создавать систему, в которой любое российское руководство будет вынуждено учитывать китайские интересы ещё до принятия собственных решений.

Именно поэтому Пекин уже работает не только с Кремлём сегодняшнего дня, но и с людьми, которым может достаться Кремль завтрашний.

Путин рассчитывал войти в историю как правитель, вернувший России статус великой державы. Но одним из главных результатов его правления может оказаться страна, экономическое будущее которой определяется в Пекине.

Китай не ждёт окончания путинской эпохи. Он уже готовится принять её наследство.