Острая дискуссия между властями и руководством одного из крупнейших металлургических холдингов России, ПАО «Северсталь», перешла в фазу открытого конфликта.
Недавняя утечка данных таможенных реестров, указавшая на существование «скрытой сети экспортеров-посредников», напрямую столкнулась с жестким ультиматумом спикера Совета Федерации Валентины Матвиенко, потребовавшей от миллиардера Алексея Мордашова немедленно вернуть активы на родину. Эта новость обнажила системную ловушку для тяжелой промышленности: государство требует от крупного бизнеса абсолютной внутренней прозрачности в тот самый момент, когда компаниям приходится создавать глубоко засекреченные структуры, чтобы просто обходить международные санкции и сохранять производство.
Поводом для текущего кризиса стала публикация в аналитическом Telegram-канале. Авторы, сославшись на закрытые данные таможенных реестров, заявили, что у «Северстали» функционирует разветвленная и непубличная сеть компаний-посредников, через которые идет экспорт. В обычных условиях это осталось бы вопросом корпоративной логистики. Однако новость появилась сразу после публичного и жесткого заявления Валентины Матвиенко. Спикер Совфеда открыто призвала Алексея Мордашова (богатейшего бизнесмена РФ по версии Forbes) «что-то из офшоров подтянуть все-таки в Российскую Федерацию». Претензии государства продиктованы текущей повесткой: бюджетным давлением, так как в условиях жесткого дефицита региональных бюджетов и роста госрасходов Кремль требует от сырьевых гигантов максимальной финансовой отдачи дома, а также подозрениями в выводе средств, поскольку любой скрытый посредник в таможенной базе воспринимается фискальными органами как инструмент для сокрытия валютной выручки и занижения налогов в России.
Новым витком расследования стал детальный анализ операций через открытые международные агрегаторы таможенных данных, такие как Trademo, 52wmb и Volza. Источники указывают, что эти сервисы выявили целую сеть юридических лиц, тесно аффилированных с бывшим топ-менеджментом «Северстали». Эксперты предполагают, что данные компании образуют полностью замкнутую инфраструктуру, которая де-факто остается подконтрольной структурам Мордашова.
Ярким примером в этой схеме выступает московское ООО «Стэйдж ТС». Учредителями компании являются бывший генеральный директор «Северсталь СМЦ-Колпино» Шагин, а также Копылкова (учредитель ООО «Прима-Инвест», которую в отрасли называют неофициальным деловым партнером Мордашова). При официальной численности штата всего в девять человек эта структура за 2022–2023 годы показала астрономический финансовый результат, заработав 60 миллиардов рублей.
По данным таможенных реестров, начиная с 2022 года «Стэйдж ТС» поставила металл на общую сумму 802 миллиона долларов в такие страны, как Турция, Китай, Бразилия и Эсватини. Дальнейшее исследование цепочки поставок выявило еще несколько аналогичных юридических лиц, открытых в 2022 году. Всех их объединяет «красный флаг» для финансовых аналитиков — аномально высокое соотношение многомиллиардной выручки к фактическому числу сотрудников, исчисляемому единицами.
Представители «Северстали» оперативно отреагировали на обвинения, переведя спор из политической плоскости в плоскость жестких юридических фактов. Они указали на санкционный замок: и само ПАО «Северсталь», и Алексей Мордашов находятся под блокирующими санкциями США, ЕС и Великобритании. Это рождает офшорный парадокс, ведь традиционные западные офшоры вроде Кипра, БВО или Кайманов обязаны исполнять санкции Запада. Держать там работающие счета или проводить через них транзакции для подсанкционных лиц физически и технически невозможно. Компания отдельно подчеркнула полную российскую юрисдикцию, напомнив, что все ее ключевые активы, заводы и органы управления зарегистрированы и платят налоги исключительно внутри РФ.
Анатомия «скрытых сетей» - спасение экспорта, а не офшоры?
Анализ реальных механизмов подсанкционной торговли показывает, чем на самом деле является обнаруженная через сервисы Trademo и Volza «сеть посредников». Для изолированного металлургического гиганта создание таких компаний, как «Стэйдж ТС» — это не способ ухода от налогов, а система финансового выживания.
После полной потери премиального европейского рынка работа Череповецкого металлургического комбината напрямую зависит от этих каналов:
Маскировка платежей: Международный комплаенс и зарубежные банки автоматически блокируют любую транзакцию, где напрямую упоминается подсанкционный бренд «Северсталь». Для проведения расчетов привлекаются формально независимые компании, оформленные на бывших менеджеров. Они выкупают металл внутри РФ и берут на себя риски дальнейшей продажи.
Логистический камуфляж: Чтобы поставлять сталь в Азию, Латинскую Америку или Африку (включая Эсватини) и защищать конечных покупателей от вторичных санкций, грузы оформляются через технические шлюзы. Это позволяет менять таможенные коды происхождения товара и безопасно проводить валютные расчеты в дружественных юрисдикциях.
Ситуация вокруг «Северстали» отражает глубокое противоречие современного российского рынка. Государство требует от бизнеса работы «по законам совести» и стопроцентной прозрачности внутри страны. Но чтобы физически продавать сталь на экспорт, обеспечивать приток валюты и не допускать остановок доменных печей, бизнес вынужден строить сверхсложные, непубличные цепочки поставок через фирмы-крупье с минимальным штатом.
То, что на политическом уровне трактуется как подозрительная офшорная активность, на практике является единственным работающим механизмом прорыва санкционной блокады.
