Крушение самого дорогого истребителя ВКС в Одинцовском районе вскрыло то, о чём в России не принято говорить вслух: небо над Московским регионом делят между собой Минобороны, мэрия, областные власти и корпорации. Каждый тянет ПВО на себя — а единого контура управления больше нет.
23 июля в Одинцовском городском округе Подмосковья, у села Луцино, разбился истребитель пятого поколения Су-57. Машина выполняла учебно-боевой полёт без боекомплекта; по версии Минобороны, крушение произошло на взлёте. Пилот катапультировался и выжил, самолёт упал в поле, разрушений на земле нет.
Официальная причина — «техническая неисправность авиационной техники». Модель ведомство не назвало: о том, что речь о Су-57, сообщил «Коммерсантъ» со ссылкой на источник. Следственный комитет возбудил дело по ст. 351 УК (нарушение правил полётов), на месте работает госкомиссия Минобороны.
Отказ двигателей. Близкий к ВКС Z-блогер Илья Туманов (Fighterbomber) настаивает на технической причине. Канал «Воевода вещает» уточняет: левый двигатель отказал на взлёте, правый — уже после удаления от аэродрома.
«Дружественный огонь». Первым на это намекнул Z-блогер Владимир Романов: «Ряд вопросов должны быть заданы расчёту ПВО "БАРС Москва"». Отряд создан по решению президента и укомплектован добровольцами; о наборе объявили в середине июня — за пять недель до катастрофы.
Кибероперация. Разведсообщество InformNapalm заявило, что провело операцию типа HUMINT+CYBINT и «превратило российский контур ПВО в инструмент поражения собственной авиации». По их версии, 17 июля были обработаны перехваченные материалы, включая стримы с полигона, где готовили расчёты «БАРС-Москва»; аналитическая записка ушла в Силы обороны Украины, после чего расчёт принял Су-57 за беспилотник. Доказательств проект пока не публиковал — это заявление, а не установленный факт.
Военный аналитик Кирилл Михайлов напоминает «Агентству»: небоевые потери есть у любых ВВС — «если самолёты не падают, значит, они не летают». Но в данном случае, добавляет он, «некоторые грешат» именно на своих.
Версия саботажа удобна обеим сторонам. Куда неприятнее для Москвы другое объяснение — системное.
С весны 2026 года противовоздушная оборона гражданских объектов в России строится в два контура. Первый — штатные ЗРК Минобороны. Второй — мобильные огневые группы (МОГ) из резервистов, добровольцев «БАРС» и сотрудников самих предприятий. И именно второй контур растёт лавинообразно.
28 мая РБК со ссылкой на источники в Минобороны сообщил: утверждён механизм, позволяющий частным компаниям закупать крупнокалиберное вооружение — турели, зенитную артиллерию, РЛС, транспорт, комплексы РЭБ. Тему пробивал глава РСПП Александр Шохин. Закупленное передаётся в воинские части «для защиты объектов региона».
Регионы вкладываются напрямую: Ленинградская область передала Минобороны шесть автомобилей более чем на 10 млн рублей, в Пермском крае МОГ несут дежурство на «Уралах» и УАЗах со спаренными ПКТ и НСВ.
Мотив у бизнеса очевиден: прямые убытки нефтегаза от атак БПЛА оценивались в 100 млрд рублей, с косвенными — более 1 трлн. Обсуждается идея «персонального купола ПВО» для каждого НПЗ.
Военные обозреватели признают то же самое: средств ПВО на всю территорию страны не хватает и хватать не может, оборона неба «становится всё более разреженной».
Отсюда — конкуренция за дефицитный ресурс. Мэрия, губернаторы и владельцы крупных коммерческих объектов давят на Минобороны, требуя прикрытия своих активов; комплексы и расчёты перебрасываются под эти запросы; единая система опознавания и согласования полётов за этой чехардой не поспевает. В ночь на 23 июля Подмосковье снова отражало налёт — всего над Россией за сутки заявлено 223 сбитых дрона, а 19–20 июля к Москве, по словам Собянина, шли более 400 целей. В таком режиме расчёт, обученный за несколько недель и подчинённый фактически двум заказчикам, стреляет по любой отметке.
Результат предсказуем. По подсчётам The Insider, ещё в октябре 2025 года счёт потерям российской авиации от «дружественного огня» шёл на 17 бортов; с тех пор список пополнили Су-30СМ над Крымом, как минимум семь вертолётов, Ка-52 стоимостью около $16 млн, лёгкомоторный самолёт под Москвой в марте 2026-го.
Су-57 поступил в ВКС в 2020 году. Контракт на 76 машин оценивался в 170 млрд рублей — около 2,2 млрд за борт. В июне Владимир Путин называл его «лучшей в мире на сегодняшний день» машиной пятого поколения, а глава «Ростеха» Сергей Чемезов уверял, что истребитель успешно противостоит Patriot, NASAMS и IRIS-T.
В воздухе до сих пор был известен один такой случай — авария под Комсомольском-на-Амуре в 2019 году, тоже «техническая неисправность». На земле Су-57 несли потери регулярно: удар по аэродрому Ахтубинск в июне 2024-го, поражение двух машин на аэродроме Шагол в Челябинской области в мае 2026-го.
Итог прост: пока Минобороны разбирается с двигателями, страна платит 2,2 млрд рублей за эксперимент, в котором защиту неба над столицей доверили добровольцам, а приоритеты расстановки ПВО определяют не военные, а те, у кого дороже активы.
