В системе российской власти есть должности, которые меняют страну. Пост директора ФСБ из таких. Он держит в руках нити внутренней безопасности, политического контроля и как показали последние годы, значительной части экономики. От того, кто сидит на Лубянке, зависит не только то, как государство защищается, но и то, как оно управляется.
Александр Бортников руководит ФСБ с мая 2008 года — уже семнадцатый год подряд. По словам источников «Преступной России», до мая 2026-го он может покинуть пост из-за проблем со здоровьем: он давно на больничном и появляется публично только на крупных мероприятиях, чаще всего рядом с Путиным.
ФСБ — не монолит. Это набор «башен» и групп влияния, каждая из которых пытается застолбить свое будущее. И чем ближе возможная смена директора, тем жёстче становится внутренняя борьба. За годы правления Бортникова ФСБ перестала быть просто спецслужбой — она стала системой, которая обслуживает войну, экономику и внутреннюю политику.
Последние годы показывают, что полномочия ФСБ расширяются. Летом 2025 года Госдума поддержала законопроект о создании у ФСБ собственных СИЗО для «решения задач в области госбезопасности» — это усиливает закрытую систему следствия под контролем спецслужбы. Вступление механизма в силу планируется с 1 января 2026 года.
Это важный сигнал: ФСБ не просто «собирает информацию» — она получает всё больше инструментов самостоятельного наказания. В такой конфигурации новый директор становится не чиновником, а полноправным арбитром внутренних процессов. И уже сейчас ясно, что борьба за этот пост сведёт в одной точке трёх самых опытных «волкодавов» Путина — людей, которые годами учились охранять систему от врагов, а теперь готовы выяснить, кому из них достанется право держать её на поводке.
Кандидат №1. Иван Ткачёв — глава военной контрразведки
Ткачёв вошёл в большую игру не через кабинетные назначения, а через самую закрытую и агрессивную часть Лубянки — 6-ю службу УСБ ФСБ. До 2016 года он был правой рукой, а затем и преемником её руководителя Олега Феоктистова. «Шестёрку» внутри системы называли «спецназом Сечина»: службу создали в 2004-м при участии Игоря Сечина, и с тех пор она регулярно работала по делам, важным для него и для «Роснефти». При Феоктистове и Ткачёве 6-я служба стала тараном против региональных элит и теневых финансистов: сопровождала резонансные «губернаторские» аресты и кампанию против команды генерала Дениса Сугробова в 2014 году — одну из крупнейших аппаратных зачисток силового блока.
К середине 2010-х связка Феоктистов—Ткачёв превратилась в отдельный центр силы. Когда Королёв в 2016 году возглавил СЭБ ФСБ, а Феоктистов ушёл в «Роснефть», источники, описывающие внутриведомственную борьбу, говорили о тяжёлых отношениях Королёва и Феоктистова и о том, что «сечинский спецназ» попытался закрепиться в экономическом блоке Лубянки — но наткнулся на ответную аппаратную игру. Существует версия, что Ткачёв в какой-то момент сделал ставку на Королёва и помог ему окончательно вытеснить Феоктистова из «конторы»: именно Ткачёв, передал Королёву материалы на Феоктистова, поставившие точку в борьбе за пост главы СЭБ. Итог читается по кадровой траектории: Феоктистов ушёл к Сечину и собрал в «Роснефти» выходцев из 6-й службы, а Ткачёв получил Управление «К» и контроль над банковским и финансовым сектором страны.
В Управлении «К» Ткачёв превратился в универсальный инструмент регулирования элит — уже не только региональных, но и федеральных. В его портфеле оказались дела, которые меняли экономическую карту страны. Позднее, по информации наших источников, отношения Ткачёва и Феоктистова снова наладились, и уже в 2016 году Ткачёв курировал арест министра экономического развития Алексея Улюкаева — операцию, которую связывали с Феоктистовым и «Роснефтью» и которая стала финальным аккордом в истории с «Башнефтью». За два года до этого государство через суды изъяло «Башнефть» у АФК «Система», а осенью 2016-го продало контрольный пакет «Роснефти». Этот эпизод запомнился как пример того, как уголовное дело превращают в инструмент передела собственности, — и как силовые связки умеют цементироваться заново.
Были и другие дела, где Ткачёв усиливал своё влияние. Дело главы Серпуховского района Александра Шестуна стало примером того, как команда Ткачева работает как политический кнут: Шестун публично утверждал, что его преследуют по инициативе Ткачёва в ответ на отказ подчиниться требованиям Администрации президента и «тихо» уйти с поста.
С Администрацией президента у Ткачёва вообще близкие отношения. В публичную плоскость они вышли именно в истории с Шестуном: в 2017 году того вызвали на Старую площадь, где он встретился одновременно с генералом Ткачёвым и главой управления по внутренней политике АП Андреем Яриным. Шестун тайно записал разговор и затем опубликовал его, заявляя, что его принуждают уйти в отставку под угрозой уголовного дела. Ткачёв действовал как силовой партнёр «внутриполитического» блока Кремля — человек, который подхватывает деликатные поручения уголовными инструментами. Именно эти связи и контакты с личной охраной президента, по словам источников, сделали Ткачёва человеком «с прямым доступом» к Путину.
По словам собеседников, именно этот прямой доступ к главе государства позволил Ткачёву протолкнуть своего давнего подчинённого Игоря Краснова сначала на пост Генерального прокурора, а затем — председателя Верховного суда. Краснов в этой истории важен как «процессуальный мотор» команды Феоктистова—Ткачёва: ещё в конце 2000-х вокруг 6-й службы УСБ ФСБ собрали небольшую группу полностью лояльных следователей из СКР и СД МВД, которые превращали оперативные наработки «шестёрки» в уголовные дела. Краснов считался одним из ключевых людей этой команды, фактически оформляя идеи Феоктистова и Ткачёва в юридически безупречные обвинения.
Когда Ткачёв укрепился в Управлении «К» и решил, что его ресурс достаточен для более амбициозных ходов, он начал очередную волну атак на Королёва. Так возникло «кладбищенское дело» вокруг ритуального бизнеса в Москве — расследования о том, как похоронный рынок и ГБУ «Ритуал» оказались под покровительством силовиков и группы предпринимателей Мазараки. В материалах фигурировали высокопоставленные офицеры столичной ФСБ, в том числе окружение генерала Дорофеева и Марата Медоева, которых журналисты называли силовым «зонтиком» похоронной империи.
По версии наших источников, Ткачёв, уже будучи в Управлении «К», пытался расширить «кладбищенское дело» и втянуть в него Игоря Медоева — близкого к Королёву. А затем в западной и российской расследовательской прессе появились материалы о сыне Королёва Борисе — его бизнесе и связях в IT-среде, в том числе с людьми из орбиты Алишера Усманова. Внутри ФСБ эту утечку приписывали Ткачёву и Феоктистову. После истории с сыном Королёв окончательно зачислил Ткачёва в клан своих противников.
В последние годы Ткачёв попал в «ближний круг» Путина: у него появился прямой доступ к Президенту через адъютантов из числа личной охраны, а его доклады по ключевым сюжетам стали регулярными. На этом фоне он перестал оглядываться на аппаратные риски и был готов к открытому противостоянию с Королёвым и поддерживающим того Бортниковым. Перевод в ДВКР осенью 2025-го стал не уходом в сторону, а шагом к вершине. Военная контрразведка — самый острый участок Лубянки во время войны: тот, кто контролирует лояльность армии и знает, где кончаются фронтовые ошибки и начинаются «измены», неизбежно оказывается рядом с Президентом чаще других. Ткачёв выбрал именно эту площадку, чтобы показать результат там, где ставка идет ва-банк, — и закрепить себя как главного «волкодава» Путина.
Глава ДВКР в войну — должность на минном поле. Здесь легко стать крайним за чужие провалы, потому что военная контрразведка отвечает за самое главное — управляемость армии. После 2022 года её сотрудники работают внутри армейских структур на Украине фактически выполняя роль политической полиции на фронте. Поэтому часть Лубянки может воспринимать руководителя ДВКР как слишком жёсткого «силовика», опасного даже для своих. И именно поэтому кресло директора ФСБ сегодня связано с войной — и с тем, кто будет отвечать за её последствия.
Кандидат №2. Сергей Королёв — «внутренний» преемник Лубянки
Сергей Королёв — первый заместитель директора ФСБ с февраля 2021 года и бывший глава Службы экономической безопасности (СЭБ) в 2016–2021 годах. В аппаратной логике Лубянки это почти готовая формула преемника: пост первого зама традиционно превращает человека в «и. о.» при любом резком уходе директора. Королёв прошёл лестницу силовой экономики сверху донизу. Он — выходец из петербургского управления ФСБ, где в начале 2000-х работал по линии борьбы с оргпреступностью и экономическими преступлениями — в самом центре «питерского» силового мира, где криминал, бизнес и власть всегда стояли в одной связке.
Дальше его карьера шла через участки, которые формируют будущих руководителей. В период Анатолия Сердюкова Королёва прикомандировали к Минобороны по линии Аппарата прикреплённых сотрудников ФСБ: он был советником министра и курировал экономический и тыловой блок — ту часть армии, где деньги и кланы переплетены сильнее всего. После ухода Сердюкова Королёв возглавил Управление собственной безопасности ФСБ — «надсмотрщика над надсмотрщиками»: именно там он столкнулся с 6-й службой и связкой Феоктистов–Ткачёв, наблюдая, как «сечинский спецназ» пытается превратить экономику страны в свою территорию.
Для Бортникова Королёв — давний и почти семейный союзник, ставка на продолжение собственной линии власти. Внутри ФСБ его давно воспринимают как человека из ближнего круга директора и наиболее вероятного преемника — это отражено и в западных санкционных досье, где Королёва называют фигурой, тесно связанной с Бортниковым и его потенциальной заменой. Источники «Преступной России» утверждают, что Бортников активно отстаивает Королёва перед Путиным, а его демонстративная «болезнь» может быть частью аппаратной шахматной партии: сделать Королёва привычной для президента «рабочей» фигурой ещё до формальной передачи полномочий. В АП, по словам собеседников, эту конструкцию продолжают дальше: Бортников после ухода с Лубянки может перейти в Совбез, а апогеем рокировки станет громкий силовой ход, способный изменить баланс в верхах — вплоть до сценария показательного ареста Сергея Шойгу.
Публично Королёв почти стерилен: он закрыт, не даёт интервью и редко всплывает в громких скандалах — «чистый аппаратчик» на фоне шумных силовиков его поколения. Да, расследователи писали о его связях с криминальными авторитетами и решальщиками с Северного Кавказа — один из немногих токсичных сюжетов вокруг его имени. Но в остальном Королёв выглядит как человек в тени, переживающий любые бури незаметно, — а для Лубянки это нередко значит «по-настоящему сильный».
Его главный ресурс — экономика. Пять лет во главе СЭБ сделали Королёва специалистом по госкорпорациям и финансовым потокам. Именно СЭБ курирует крупнейшие отрасли и госкомпании страны, по сути надзирает за экономикой и фискальным аппаратом России.
Есть ещё одна важная деталь: по данным источников «Преступной России», семью Королёва связывают давние отношения с Виктором Зубковым — одним из старших и наиболее уважаемых людей путинского круга. Именно Зубков дал Королеву «путевку в жизнь» — порекомендовав его Бортникову на пост руководителя собственной безопасности. Другим бенефактором Королева выступает Николай Патрушев, один из самых верных соратников Путина. Неформальная поддержка Зубкова и Патрушева работает как знак качества «старой гвардии» — а значит, добавляет Королёву веса там, где Путин привык доверять проверенным голосам.
В глазах Путина Королёв и Ткачёв — люди разного типажа. Ткачёв — доверенный опричник: действует жёстко и быстро, привык решать задачу «здесь и сейчас», опираясь на свой личный боевой спецназ — оперативников 8-го отдела Управления «К» и верную группу следователей центрального аппарата СКР, часть которых уже ушла в Генпрокуратуру и судебный аппарат. Королёв — тяжеловес другой школы: играет в долгую, держится на Управлении «М», УСБ ФСБ и нескольких особо доверенных подразделениях СЭБ, мастер подковёрной войны и многоходовых аппаратных интриг. Один умеет ломать сопротивление, другой — выстраивать систему так, чтобы ломать было некому. Кого выберет Путин между ними — вопрос не о характерах, а о том, какой стиль власти ему нужен на следующем витке правления.
Кандидат №3. Алексей Дюмин — ставка «старого клана»
Если Ткачёв и Королёв — продукт Лубянки, то Алексей Дюмин — фигура «снаружи», которую в систему заводят по питерской линии. По данным источников «Преступной России», директором ФСБ его и видит «старый клан» — круг давних соратников Путина вроде Аркадия Ротенберга и Геннадия Тимченко. Эта группа часто выступает единым фронтом в вопросах силовых назначений, потому что от них напрямую зависит безопасность их активов и политического статуса. Логика проста: ФСБ как ключевой рычаг власти удобнее доверить человеку, который лично завязан на Путина, но не принадлежит к лубянским «башням».
Биография Дюмина — это классическая траектория «взлета» личного охранника. Он начинал в структурах президентской охраны и ФСО и долгое время входил в ближний контур безопасности Путина. Именно там он получил репутацию «проверенного» соратника. Дальше карьера резко ускорилась: в 2014 году Дюмину приписывают важную роль в операции по аннексии Крыма как одному из руководителей Сил специальных операций, позднее он получил звание Героя России по ее результатам.
Дюмина описывают как одного из покровителей и союзников Евгения Пригожина. Он был давно знаком с Пригожиным и находился с ним в дружеских отношениях. В Туле, которой руководил Дюмин, пересекались интересы оборонного комплекса и структур, связанных с «Вагнером». Когда в июне 2023 года Пригожин поднял мятеж, именно Дюмина называли возможным переговорщиком, а после гибели главы ЧВК он публично защищал его как «патриота» и «не предателя».
Дюмина связывают с первым замглавы ГРУ Владимиром Алексеевым. Сам Алексеев, в свою очередь, фигурирует как «смотрящий» за российскими ЧВК: его называли куратором и создателем «Вагнера», а после мятежа 2023 года — архитектором перевода вагнеровского наследия под крыло ГРУ. После гибели Пригожина «Вагнер» не исчез, а был переупакован: значительная часть бойцов и командиров перешла в «Африканский корпус» который также контролирует Алексеев.
В 2015–2016 годах Дюмин был замминистром обороны при Шойгу, а затем — губернатором Тульской области, региона-витрины оборонной промышленности. Весной 2024-го Путин вернул его в Кремль: Дюмин стал помощником президента (в том числе по оборонно-промышленному блоку) и секретарём Госсовета РФ — позиции, которые обычно дают тем, кому собираются наращивать политический вес. Не случайно в медиа Дюмин много лет фигурирует как один из возможных «наследственных» преемников Путина, как человек, которому доверяют в кризисные моменты.
Сильные стороны Дюмина отражены в его биографии. Во-первых, это личная близость к Президенту и репутация человека «из личной гвардии». Во-вторых, у него есть поддержка «питерских», которые воспринимают его как «силового менеджера». В-третьих, он умеет говорить на языке разных силовых структур, выступая медиатором.
Но именно то, что делает Дюмина удобным для Кремля и старого окружения Путина, делает его проблемным для ФСБ. Внутри Лубянки его нередко воспринимают как «чужака». ФСБ — структура, где внутренняя легитимность и аппаратные договорённости значат не меньше, чем президентская протекция. Поэтому для Дюмина риск очевиден: став директором, он может столкнуться с тихим саботажем или изоляцией со стороны тех «башен», которые не готовы отдавать управление «человеку снаружи».
В итоге Дюмин — это ставка на «президентскую ФСБ»: службу, которую пытаются привязать к Кремлю прямой личной лояльностью, обойдя лубянские традиции преемственности. Дюмин — проект внешних союзников Путина: поставить своего человека над всеми «башнями» сразу. И именно поэтому вокруг его кандидатуры сегодня так много политики — и так мало единодушия.
Публично Кремль не даёт сигналов о скорой отставке Бортникова, но признаки «мягкого транзита» видны: он сидит на Лубянке дольше любого постсоветского предшественника, ФСБ всё глубже вовлекается в войну на Украине и контроль армии — что усиливает шансы кандидата «военного» типа вроде Ткачёва, а стремительное повышение Дюмина в Кремле выглядит как подготовка силового управленца к роли федерального масштаба. Но решающим остаётся один фактор — воля Путина, который привык держать силовой блок в конкуренции и менять баланс тогда, когда это нужно ему. И только Путин решит, кто станет его главным «волкодавом». Главный вопрос уже не «когда уйдёт Бортников», а какую Россию будет строить его преемник.