Рамзан Кадыров не разделяет интересов Москвы на Украине и, несмотря на публичную воинственную риторику, старается не расходовать человеческий ресурс Чечни на войне. Об этом The Economist рассказал неназванный «известный чеченец, близкий к руководству республики». «Какими бы ни были интересы Москвы в Украине, мы бесконечно далеки от них», — заявил собеседник британского издания. По его словам, Кадыров, называющий себя «пехотинцем Путина», прекрасно понимает положение дел и не намерен приносить население республики в жертву идее «русского мира».
На публике картина выглядит иначе. На встрече с Владимиром Путиным 29 апреля Кадыров сообщил, что с начала полномасштабной войны Чечня подготовила и отправила более 70 тысяч бойцов, свыше 12 тысяч из них получили государственные награды. За две недели до этого премьер республики Магомед Даудов называл еще более точную цифру — 70 880 человек. Если воспринимать ее как число мобилизованных жителей Чечни, речь шла бы примерно о 9% всего мужского населения республики — беспрецедентном показателе для России.
Но статистика потерь с этими заявлениями не сходится. В базе «Медиазоны» числятся 540 погибших военнослужащих из Чечни. К 10 июля журналисты BBC и «Медиазоны» установили имена более 233 тысяч погибших с российской стороны: таким образом, на Чечню приходится около 0,2% известных потерь при доле республики примерно в 1,1% населения страны. Сам The Economist обращает внимание именно на этот разрыв между официальными цифрами отправленных и реальным числом погибших.
Одно из объяснений — особенности чеченской системы рекрутинга. Значительная часть людей, которых официальная статистика записывает в «отправленных из Чечни», к самой республике отношения не имеет. Российский университет спецназа в Гудермесе давно превратился в центр набора добровольцев со всей страны. Командир спецназа «Ахмат» Апти Алаудинов сам говорил, что около половины его бойцов — русские, лишь четверть — чеченцы, остальные представляют другие народы России и бывшего СССР. Расследование «Новой газеты Европа» показало, что уже весной 2022 года среди одной из партий из 1496 набранных через Чечню добровольцев чеченцами были только 388 человек — 26%.
Есть и другой статистический нюанс. Контракты в «Ахмате» долгое время были короткими, а одни и те же люди могли приезжать через Гудермес на пятую или шестую командировку. По данным «Новой газеты Европа», каждая такая поездка попадала в накопительную отчетность чеченских властей. При этом сам поток новых контрактников резко сократился: в 2025 году через Чечню заключили 3374 добровольческих контракта против более девяти тысяч только за девять месяцев 2022-го, а с января по апрель 2026 года — 1016.
Это, однако, не означает, что жителей Чечни вообще не принуждают идти на войну. Скорее Кадырову удалось избежать классической массовой мобилизации. Еще осенью 2022 года он объявил, что частичная мобилизация в республике проводиться не будет, поскольку Чечня якобы заранее «перевыполнила план» на 254%. Одновременно правозащитники на протяжении нескольких лет фиксируют другую практику: на контракт отправляют задержанных за мелкие нарушения, критиков местной власти и тех, кого силовики относят к «проблемной молодежи». Европейское агентство по вопросам убежища в январе 2026 года отдельно отмечало сообщения о давлении, угрозах, похищениях, насилии и квотах на набор, спускаемых чеченским силовым структурам.
К лету эта система приобрела еще более формализованный вид. По данным «Новой газеты Европа» и правозащитного центра «Мемориал», начальникам районных отделов полиции поручили ежемесячно находить от 25 до 50 человек для подписания контрактов. Поводом для задержания могли стать нарушение ПДД, долги, драка или обнаруженный в телефоне «политический» лайк. Источники издания утверждают, что родственникам задержанных иногда удается выкупить их: обычная сумма оценивается в 300–400 тысяч рублей, в одном описанном случае освобождение обошлось в 1,2 млн.
В результате выстраивается двойная система. Кремлю Кадыров предъявляет десятки тысяч «отправленных из Чечни», новые подразделения и постоянно растущий бренд «Ахмат». Внутри республики война используется гораздо избирательнее: собственный силовой костяк стараются сохранять, на фронт активно привлекают приезжих, а принудительная отправка становится в том числе инструментом внутренней дисциплины. «Проект» ранее установил, что после начала войны на Украине число подконтрольных Кадырову формирований более чем удвоилось, тогда как наиболее лояльные ему части нередко оставались вдали от самых тяжелых участков фронта.
Именно эту модель The Economist называет главным политическим выигрышем Кадырова от войны: сохраняя демонстративную лояльность Путину и репутацию одного из самых воинственных российских руководителей, он одновременно укрепляет внутри Чечни образ лидера, который не позволяет Москве массово расплачиваться за войну жизнями его земляков.
