21 июля 2026 года стало известно, что аэропорт «Внуково» внесет 16,5 млрд рублей в капитал ООО «Перспектива» и получит 25,01% компании, контролирующей активы «Домодедово».

На первый взгляд — обычная корпоративная сделка. Но если развернуть цепочку собственников, наложить на нее события последних полутора лет и вспомнить, кто на протяжении десятилетия пытался получить третий московский аэропорт, перед нами возникает картина куда более крупного передела.

Один из трех главных аэропортов Москвы сначала был изъят у прежних владельцев. Затем государство продало актив структуре «Шереметьево», где исторически пересекаются интересы семей Александра Пономаренко и Александра Скоробогатько, Аркадия Ротенберга и государства. Еще через несколько месяцев в капитал компании-покупателя вошло «Внуково» — аэропорт, частный контур которого десятилетиями связывали с Виталием Ванцевым и семьей Скоча, а его управленческие структуры имели заметные кадровые пересечения с бизнес-средой USM Алишера Усманова.

На этом фоне распространяется версия о том, что семья Ротенбергов теряет прежнее политическое влияние, а часть ее позиций перераспределяется между другими группами. Владимир Путин утратил доверие к Аркадию и Борису Ротенбергам, нет. Параллельно идут уголовные дела вокруг Росавиации и строительства взлетно-посадочной полосы «Домодедово», под следствием оказываются управленцы, которые после государственной службы работали в крупных инфраструктурных проектах, связываемых журналистскими расследованиями с ротенберговским бизнес-контуром.

Все это само по себе еще не доказывает ни «опалу», ни заранее согласованный передел. Но заставляет поставить более серьезный вопрос: не наблюдаем ли мы очередной раунд перераспределения крупнейших инфраструктурных активов между несколькими элитными группами, где государство выступает не столько сторонним арбитром, сколько главным механизмом смены собственников и пересборки баланса влияния?

Третий лишний

Долгие годы Московский авиационный узел держался на трех самостоятельных центрах — «Шереметьево», «Внуково» и «Домодедово». Но только последний из этой тройки до 2025 года оставался крупным частным аэропортом, не встроенным в сложную государственно-частную конструкцию с участием других влиятельных групп.

Еще десять лет назад государственные активы «Шереметьево» были консолидированы с частным аэропортовым контуром TPS Avia. По публично известной структуре 65,2% этого частного холдинга приходилось на траст в интересах семей Александра Пономаренко и Александра Скоробогатько, еще 34,8% — на Аркадия Ротенберга. Контролирующий «Шереметьево Холдинг» владеет 66,06% самого аэропорта, крупный миноритарный пакет остается у государства.

Похожая консолидация происходила и во «Внуково». Исторически частными владельцами аэропортового бизнеса назывались Виталий Ванцев и Владимир Скоч — отец депутата Андрея Скоча. В 2014 году «Ведомости» писали, что после объединения активов доля контура Скоча могла составить около 61,5%, Ванцева — примерно 13,5%, а государство должно было сохранить блокирующий пакет. Тогда же обсуждалась возможность вхождения в аэропорт Алишера Усманова.

«Домодедово» оставалось особняком. И, возможно, именно это — ключ ко всей нынешней истории.

Аэропорт, который не удалось объединить добровольно

Попытки свести три аэропорта в более тесную систему предпринимались задолго до нынешнего передела. Виталий Ванцев рассказывал РБК, что примерно за 12 лет до национализации бенефициары «Шереметьево», «Внуково» и «Домодедово» обсуждали создание единой управляющей компании Московского авиационного узла. Договориться не удалось.

По версии Ванцева, одной из причин стала позиция владельца «Домодедово» Дмитрия Каменщика, у которого было собственное представление о развитии бизнеса. Но интерес к активу не исчез. Более того, очередной раунд переговоров состоялся буквально накануне национализации.

Ванцев рассказывал, что зимой и весной 2025 года вел с Каменщиком переговоры о покупке доли, пакета или объединении двух аэропортов. Последний известный разговор состоялся 16 апреля. По словам Ванцева, он сделал предложение, которое Каменщик назвал хорошим и взял время на размышление.

Через два месяца, 17 июня, суд удовлетворил требования Генпрокуратуры об обращении активов группы «Домодедово» в доход государства. Позднее Верховный суд оставил судебные акты в силе. По официальной позиции суда, бенефициары с иностранным гражданством незаконно распоряжались активами стратегического предприятия и выводили прибыль за границу; бывшие владельцы оспаривали предъявленные им претензии.

Так переговоры о добровольной консолидации закончились не сделкой с Каменщиком, а его исчезновением из числа собственников.

Государство входит

С точки зрения формальной процедуры «Домодедово» прошло уже почти классический для новой российской экономики маршрут смены собственника: сначала прокурорский иск, затем судебное изъятие и переход под контроль Росимущества, а следом — продажа актива новой частно-государственной группе. Всего за несколько месяцев один из крупнейших инфраструктурных объектов страны прошел путь от частной собственности через государственную казну обратно в орбиту крупнейших бизнес-групп.

Верховный суд сообщал, что в доход государства были взысканы доли «ДМЕ Холдинга» общей стоимостью более 1 трлн рублей. Напрямую сравнивать эту сумму с последующей ценой продажи некорректно: речь могла идти о разных объектах и методиках оценки. Но дальнейшая последовательность все равно выглядит впечатляюще.

На первые торги группа компаний «Домодедово» была выставлена примерно за 132,2 млрд рублей. Продать актив не удалось. На повторном голландском аукционе цена опустилась до 66,132 млрд рублей. Победителем стало ООО «Перспектива», специально созданная дочерняя структура «Шереметьево».

Получилась цепочка из трех резко отличающихся цифр: более триллиона рублей — стоимость взысканных судом долей, 132 млрд — старт торгов, 66,1 млрд — итоговая цена продажи. Эти суммы нельзя механически ставить в один ряд, но такой разрыв неизбежно вызывает вопрос: кто и по какой методике определял стоимость «Домодедово» на каждом этапе его перехода от прежних владельцев к новым?

Два соперника, один победитель

На решающих торгах за «Домодедово» столкнулись два других крупнейших аэропорта Москвы. От «Шереметьево» участвовало ООО «Перспектива», от «Внуково» — АО «Московский международный аэропорт». Обе компании были стопроцентными дочерними структурами своих аэропортов.

Когда цена опустилась до 66,1 млрд рублей, «Шереметьево» первым согласилось купить актив. Во «Внуково» заявили, что также готовы были приобрести «Домодедово» за 66 млрд, но следующий шаг означал бы повышение примерно до 72 млрд. На такую цену аэропорт не согласился.

Казалось бы, на этом борьба закончилась: «Шереметьево» выиграло, «Внуково» проиграло. Но менее чем через полгода выяснилось, что единственными очевидными проигравшими в этой истории остались прежние владельцы «Домодедово».

Четверть за четверть

21 июля 2026 года «Внуково» вошло в капитал ООО «Перспектива». Причем официальная конструкция сделки отличается от упрощенной формулировки «Внуково покупает долю у Шереметьево».

АО «Международный аэропорт Внуково» вносит 16,5 млрд рублей непосредственно в уставный капитал «Перспективы» и получает 25,01% компании. Это не обычная продажа существующей доли, а докапитализация с появлением нового участника.

И здесь возникает почти идеальная арифметика: «Шереметьево» купило весь актив за 66,132 млрд рублей, а «Внуково» спустя пять месяцев вносит 16,5 млрд — почти ровно четверть январской цены — и получает примерно четверть компании-владельца.

Экономически конструкция выглядит так: один аэропорт сначала оплатил весь лот, а затем второй вошел в проект почти по той же оценке, внеся четверть первоначальной стоимости. Само по себе это не доказывает, что такой сценарий был согласован заранее. Но вопрос неизбежен: обсуждали ли «Шереметьево» и «Внуково» возможность будущего совместного владения «Домодедово» еще до торгов?

Публичного ответа на него пока нет.

«Внуково» готовилось заранее

Хронология делает эту историю еще более показательной. Уже после национализации «Домодедово», 30 июля 2025 года, Виталий Ванцев публично заявил о готовности «Внуково» заняться активом. Менее чем через две недели аэропорт создал отдельную стопроцентную «дочку» — АО «Московский международный аэропорт» с символическим уставным капиталом в 10 тыс. рублей. Впоследствии именно эта компания вышла на торги.

Со стороны «Шереметьево» за «Домодедово» боролась столь же молодая специальная структура — ООО «Перспектива», позднее ставшая владельцем актива.

Фактически два крупнейших московских аэропорта создали отдельные корпоративные инструменты для борьбы за третий. Один победил, второй проиграл, а спустя несколько месяцев оба оказались внутри одной компании. Для обычной аукционной конкуренции это как минимум необычный финал.

Кто стоит за «Шереметьево»

Чтобы понять, действительно ли нынешняя сделка означает ослабление Аркадия Ротенберга, необходимо отделить политическую версию от юридической конструкции. Ротенберг не владеет «Домодедово» напрямую и формально не продает Скочу четверть аэропорта. Цепочка проходит через МКООО «ТПС Авиа Холдинг ЛТД», ООО «Шереметьево Холдинг», АО «Международный аэропорт Шереметьево» и только затем ООО «Перспектива», контролирующее активы «Домодедово».

Поэтому вход «Внуково» в капитал «Перспективы» размывает косвенное экономическое участие всего шереметьевского контура, а не только долю Ротенберга. Но именно здесь начинается закрытая часть сделки: неизвестны условия акционерного соглашения, распределение мест в органах управления, права вето и дальнейшая судьба 16,5 млрд рублей.

Пока эти документы не раскрыты, нельзя исключать, что реальный баланс влияния изменился сильнее, чем видно из формальной структуры собственности.

Удар по Росавиации пришел через «Домодедово»

В начале июля 2026 года суд арестовал бывшего многолетнего главу Росавиации Александра Нерадько и его бывшего заместителя Константина Махова.

По данным источников, знакомых с материалами уголовного дела, обвинение связано с предполагаемым хищением около 800 млн рублей при строительстве новой взлетно-посадочной полосы аэропорта «Домодедово». Нерадько и Махов вину не признали.

После ухода из Росавиации Махов занимал руководящие позиции в крупных инфраструктурных компаниях — «Русгаздобыче», «Русхимальянсе», Балтийском химическом комплексе и структурах проекта Усть-Луги. Журналистские расследования связывали этот деловой контур с интересами Аркадия Ротенберга. Почти одновременно с Маховым был арестован Станислав Мультах — руководитель морского торгового порта «Лавна» и директор дирекции инвестиционных проектов ГТЛК, которого также связывали с тем же инфраструктурным кругом.

Эти аресты сами по себе не доказывают существования единой кампании против Ротенбергов. Но они усиливают внимание к более широкой картине: на фоне перераспределения крупных инфраструктурных активов под следствием оказываются люди, работавшие внутри или рядом с бизнес-контурами, которые журналисты связывали с этой семьей.

Именно на этом фоне распространяются слухи, что Владимир Путин якобы перестал принимать старых друзей, что готовится пересмотр контрактов связанных с ними компаний и что «Домодедово» постепенно выводится из-под их влияния в пользу других групп. Публичных доказательств этих утверждений пока нет. Но совокупность совпадений подогревает разговоры о возможном ослаблении политического веса семьи.

Старый контур Скоча

Формально структура собственности «Внуково» выглядит понятной: на конец 2024 года 60,7% аэропорта принадлежало ООО «МАВ Холдинг», 25,01% — Росимуществу, еще 11,44% — АО «Компания Юнокс». Но уже на следующем уровне прозрачность заканчивается: вопрос о том, кто в действительности контролирует крупнейший частный пакет, упирается в цепочку исторических владельцев, доверенных лиц и связанных структур.

Историческая карта связей «МАВ Холдинга» выводит одновременно на Владимира Скоча, Виталия Ванцева, Эдуарда Потапова и Ларису Гитарскую, а среди связанных юридических лиц фигурируют структуры с названиями «Юэсэм Металлоинвест» и «ХК Юэсэм». Это не доказывает прямого нынешнего владения Алишера Усманова «Внуково», но показывает многолетнее пересечение аэропортового контура Скоча и Ванцева с бизнес-средой USM.

Как USM подошла к воротам «Внуково»

Еще в 2014 году «Ведомости» писали о возможном вхождении Алишера Усманова в капитал «Внуково». В тот момент Владимир Скоч был крупным партнером Усманова в USM. В совет директоров «Внуково-Инвеста» вошла Лариса Гитарская — директор по развитию проектов USM Advisors. Позже компанию «Внуково — Управление активами» возглавил Эдуард Потапов, ранее руководивший управляющей компанией «Металлоинвеста» Усманова и его партнеров.

При этом тогда отдельно подчеркивалось: доли самой USM во «Внуково» не было, совладельцем считался именно Владимир Скоч. Поэтому корректнее говорить не о доказанном контроле Усманова над аэропортом, а о многолетнем кадровом и деловом пересечении двух контуров.

Сегодня прозрачность стала еще ниже. В актуальных агрегированных данных ФНС по ООО «МАВ Холдинг» сведения о двух участниках и руководителе ограничены. Исторические записи при этом фиксируют Владимира Скоча как прямого владельца компании в 2022–2023 годах, а затем — переходы долей к другим лицам из внуковского контура.

Человек из «Внуково»

Есть в этой истории еще одна примечательная фигура — Андрей Иванов. После перехода «Домодедово» государству именно он возглавил головную структуру аэропорта. До этого Иванов занимал высокие государственные должности — был заместителем министра финансов и первым заместителем министра экономического развития.

Но непосредственно перед приходом в национализированное «Домодедово» он работал в другом месте: с декабря 2023 года до конца 2024-го руководил ООО «Внуково — Управление активами», входившим в периметр «Внуково».

Получается показательная последовательность: управленец из контура «Внуково» уходит, спустя несколько месяцев возглавляет национализированное «Домодедово», государство готовит аэропорт к продаже, «Внуково» становится одним из двух финальных претендентов, проигрывает «Шереметьево», а еще через пять месяцев все равно получает 25,01% компании-победителя.

Само по себе это не доказывает заранее согласованного сценария, но такая кадровая траектория неизбежно вызывает вопросы.

Если это война

Главная ошибка — воспринимать происходящее как обычную конкуренцию трех аэропортов. В этой истории сами аэропорты скорее выступают фигурами на доске, за которыми стоят крупные бизнес-группы, государственные пакеты и многолетние сети влияния.

Исторически можно выделить три центра: независимое «Домодедово» Каменщика и Когана; шереметьевский контур с участием семей Пономаренко и Скоробогатько, Аркадия Ротенберга и государства; а также «Внуково», связанное с Виталием Ванцевым, семейным контуром Скоча, государственным пакетом и многолетними пересечениями с USM.

В 2025–2026 годах первый из этих центров исчез как самостоятельный собственник, а два оставшихся стали партнерами в компании, контролирующей его бывший актив. Еще недавно Московский авиационный узел держался на трех конкурирующих центрах собственности. Теперь два из них совместно управляют третьим.

Где здесь Ротенберг

Версия об утрате Ротенбергами прежнего политического веса интересна не как доказанный факт, а как возможное объяснение нескольких параллельных процессов.

На фоне уголовных дел вокруг крупных инфраструктурных проектов под следствием оказываются управленцы, которых журналистские расследования связывают с ротенберговским бизнес-контуром. Одновременно государство вмешивается в архитектуру собственности стратегических активов. Еще в феврале 2025 года суд по требованию Минтранса приостановил корпоративные права иностранных структур верхнего уровня TPS Avia в отношении российского холдинга, стоящего над «Шереметьево». Формально это не было национализацией, однако юридическая конструкция собственности уже тогда начала меняться.

Затем «Шереметьево» получило национализированное «Домодедово», а спустя несколько месяцев разделило компанию-владельца с «Внуково».

У каждого из этих событий может быть рациональное экономическое объяснение — редомициляция, спасение проблемного актива, разделение долгов и инвестиционных рисков. Но в российском крупном бизнесе экономическая логика нередко идет рука об руку с политической: изменение состава собственников и партнеров иногда говорит об изменении баланса влияния громче любых официальных заявлений.

Деньги покажут

Один документ способен существенно изменить всю картину сделки — бухгалтерия ООО «Перспектива». Ключевой вопрос заключается в том, как именно была профинансирована покупка «Домодедово» за 66,132 млрд рублей.

«Шереметьево» заявляло, что использовало собственные средства и не привлекало внешние кредиты. Но внутри группы деньги могли быть оформлены как вклад в капитал, внутригрупповой заем или иное обязательство перед материнской компанией.

Если значительная часть суммы была предоставлена «Перспективе» самим «Шереметьево» в форме займа, то поступившие теперь от «Внуково» 16,5 млрд рублей теоретически могут пойти на его частичное погашение. Тогда экономический смысл сделки выглядит иначе: «Шереметьево» сначала полностью финансирует покупку, затем впускает «Внуково» в капитал, после чего часть средств может вернуться вверх по корпоративной цепочке.

Пока это лишь гипотеза. Но именно бухгалтерия «Перспективы», движение связанных займов и последующие выплаты покажут, кто в этой конструкции в конечном счете получает реальные деньги.

Посадка на троих

За последние пятнадцать лет несколько влиятельных бизнес-групп неоднократно пытались сблизить три крупнейших московских аэропорта, но «Домодедово» оставалось самостоятельным центром. Весной 2025 года Виталий Ванцев вновь предложил Дмитрию Каменщику консолидацию; через два месяца аэропорт оказался у государства.

После национализации его возглавил управленец, незадолго до этого работавший в периметре «Внуково». Затем на торгах сошлись две специально созданные структуры — от «Шереметьево» и «Внуково». Первое купило актив за 66,1 млрд рублей, второе отказалось повышать цену, но уже через пять месяцев все равно вошло в компанию победителя, вложив 16,5 млрд — почти ровно четверть январской стоимости.

В результате в одной конструкции оказались старые центры влияния Пономаренко, Скоробогатько, Ротенберга, Ванцева и исторического контура Скоча, а на дальнем плане остаются многолетние связи с USM и Алишером Усмановым. За бортом — Каменщик и Коган.

И, возможно, главный итог этой истории не в том, что один олигарх окончательно победил другого, а в том, что последний самостоятельный крупный актив московской аэропортовой тройки перестал быть самостоятельным вообще.

Теперь вопрос в том, станет ли эта конфигурация финальной или окажется лишь промежуточной остановкой перед новым переделом: дальнейшим снижением влияния отдельных участников шереметьевского контура, усилением группы вокруг «Внуково» и появлением документов, которые покажут, кто на самом деле финансирует и контролирует новую архитектуру «Домодедово».