Китай, который после начала войны стал для России ключевым «окном» во внешнюю торговлю, в 2025 году начал сокращать закупки российских сырьевых товаров — и по объёмам, и по деньгам. По оценке Института Гайдара, Китай сохраняет статус крупнейшего торгового партнёра РФ (около 27% российского экспорта и 45% импорта), но динамика по основным сырьевым позициям в 2025-м стала отрицательной.

На политическом уровне Москва пыталась затормозить спад торговли с Китаем. В конце августа 2025 года Владимир Путин накануне редкого четырёхдневного визита в Китай (31 августа — 3 сентября) публично говорил о намерении снижать взаимные торговые барьеры и расширять экономическое взаимодействие, одновременно критикуя «дискриминационные» санкции. В 2024 году двусторонний товарооборот достиг рекордных $245 млрд, но в 2025-м динамика начала ухудшаться, что вызывало обеспокоенность в Москве.

Нефть

В 2025 году Китай увеличивал общий импорт нефти, но российское направление начало терять позиции. По данным китайской таможни, за январь–ноябрь страна ввезла 521,9 млн тонн сырой нефти — на 3,2% больше, чем годом ранее. На этом фоне поставки из России сократились до 91,5 млн тонн (–7,6%), а их стоимость упала ещё сильнее — до $45,8 млрд (–20%). Доля российской нефти в китайском импорте в денежном выражении снизилась до 17%, что означает не спад спроса в Китае как такового, а перераспределение закупок между поставщиками на фоне санкционного давления.

Осень стала точкой перелома для российских потоков. По оценкам трекеров танкеров Kpler и Vortexa, в ноябре 2025 года морские поставки российской нефти в Китай сократились примерно на 157 тыс. баррелей в сутки — до 1,19 млн б/с. Это совпало с расширением дисконта на российскую нефть в Азии: если в первые три квартала года средняя скидка составляла около 3%, то в октябре–ноябре она приблизилась к 6%. Это связано с ужесточением санкционного режима США и ростом рисков для покупателей: часть сделок уходила в более сложные схемы, а цена становилась главным инструментом удержания рынка.

Нефтепродукты

Параллельно с сырой нефтью в минус ушли и нефтепродукты. Поставки лёгких дистиллятов в Китай в 2025 году сократились до 3,2 млн тонн (–3%), а в деньгах — до $1,9 млрд (–16%); по тяжёлым дистиллятам падение оказалось резче — до 6,8 млн тонн (–33%) и $3,1 млрд (–40%). На эту динамику наложились не только ценовые факторы, но и внутренние решения Кремля: в течение года Россия вводила и продлевала ограничения на экспорт бензина и дизеля, реагируя на дефицит топлива и сбои в работе НПЗ после атак, что напрямую сузило объёмы, доступные для внешних рынков, включая китайский.

Уголь

В 2025-м китайский угольный импорт развернулся вниз — и это сразу ударило по российским поставкам, даже если в отдельные месяцы они ещё держались на «инерции» начала года.

Официальная статистика Главного таможенного управления КНР (GACC) фиксирует общий масштаб: за январь–ноябрь 2025 года Китай импортировал 431,676 млн тонн угля, что на 12% меньше год к году. В стоимостном выражении импорт упал заметно сильнее — до $31,57 млрд (–33,5%), то есть 2025 год для угля стал годом не только «минус тоннаж», но и «минус цена».

В ноябре 2025 года Китай ввёз 44,05 млн тонн угля — почти на 20% меньше, чем годом ранее, несмотря на рост к октябрю. На этом фоне в январе–феврале 2025 года импорт угля из России в Китай вырос на 10% год к году — до 12,65 млн тонн. В марте рост продолжался: поставки из России в Китай составили 7,33 млн тонн, что на 6% больше, чем годом ранее, при том что сохранялись логистические ограничения и санкционный фон вокруг российского угля.

Но уже в апреле 2025 года китайский импорт угля в целом снизился на 16% год к году, а импорт из России — на 13%, до 7,397 млн тонн. Фактически Китай сместился в пользу более дешёвого внутреннего угля: внутренние цены опустились до многолетних минимумов, и импорт стал менее конкурентоспособен. Параллельно Reuters в середине декабря отмечал: сокращение китайского импорта стало одним из факторов редкого спада мировых морских поставок энергетического угля в 2025 году.

Газ

Газовая часть торговли с Китаем в 2025 году развивалась по иной траектории, чем нефть, но тоже с заметной ценовой поправкой. Поставки российского СПГ выросли: по оценкам отраслевых аналитиков и данным таможенной статистики, за год Китай импортировал около 8,7 млн тонн российского LNG — примерно на 12% больше, чем годом ранее.

В отдельные месяцы поток достигал рекордных значений: в ноябре, по данным Bloomberg и South China Morning Post, Россия обеспечила до четверти китайского импорта СПГ. Но этот рост почти не конвертировался в деньги — из-за слабого и волатильного спроса на LNG в Китае и ценовой конкуренции средняя выручка по году осталась около $4,5 млрд, что даже немного ниже уровня 2024-го. Китай брал российский газ, но всё чаще — как более дешёвый ресурс, а не как премиальный товар.

Совсем иначе выглядел трубопроводный сегмент. Здесь 2025 год стал моментом структурного роста: «Сила Сибири» вышла на максимальные контрактные объёмы, и «Газпром» поставил в Китай около 38,8 млрд кубометров газа — почти на 20% больше, чем в 2024 году. Это автоматически усилило позиции России в китайском импорте трубопроводного газа: на фоне стагнации части центральноазиатских потоков российская доля заметно выросла, а поставки в денежном выражении достигли примерно $8,6 млрд, прибавив около 18% за год. В отличие от СПГ, здесь рост был не конъюнктурным, а инфраструктурным — труба работала на полную мощность и постепенно вытесняла более дорогие и менее предсказуемые морские поставки.

В результате газовая картина 2025 года для России в Китае получилась двойственной. По морю — больше тонн, но почти те же деньги: рынок LNG оставался под давлением цен, а китайские покупатели всё активнее балансировали между импортом, внутренней добычей и трубопроводными потоками. По суше — наоборот: стабильный рост объёмов и выручки, превращающий российский газ в один из ключевых элементов энергетического баланса Китая. Формально это выглядело как укрепление позиций России на газовом направлении, но по сути — как сдвиг внутри самой структуры: от ценочувствительного СПГ к долгосрочным, жёстко зафиксированным трубопроводным контрактам.

Металлы

Экспорт чёрных металлов из России в Китай за январь–ноябрь 2025 года сократился до 245 тыс. тонн (–63%) и $0,3 млрд (–57%), а доля в китайском импорте упала до 0,8% — то есть почти исчезла. Импорт стали как таковой у Китая невелик, и в 2025 году он снижался (по данным китайской таможни, январь–ноябрь: 5,541 млн т, –10,5% г/г).

Выпуск стали в самом Китае в 2025 году шёл к минимуму за семь лет (оценка порядка 964 млн т против 1,005 млрд т в 2024-м), что означает более слабую внутреннюю конъюнктуру и меньшую «нужду» в импортных потоках на маржинальных направлениях — к которым и относится российский экспорт чёрных металлов в КНР.

На этом фоне цветные металлы стали тем сегментом, где российские объёмы в Китай росли быстрее рынка. Поставки алюминия увеличились до 2,1 млн тонн (+95%) и $5,4 млрд (+68%), а доля в китайском импорте поднялась до 35,2% (+11,8 п.п.) — то есть около трети всего импорта.

Одновременно усиливалась зависимость России от китайского рынка по базовым металлам: Bloomberg писал о резком росте российских продаж в Китай уже в первые месяцы 2025 года, включая алюминий и медь. Внутри китайской статистики сам импорт алюминия в 2025 году тоже показывал сильные месяцы — Reuters, например, отмечал заметный всплеск ввоза алюминия и алюминиевой продукции в июле.

По данным Института Гайдара, поставки никеля из России в Китай в январе–ноябрь 2025 года выросли до 88 тыс. тонн (+52%) и $1,3 млрд (+54%). В медной группе отдельно подчёркивается смещение к концентратам: импорт рафинированной меди из России достиг 474 тыс. тонн (+58%) и $4,5 млрд (+67%), а медные концентраты — 0,81 млн тонн (рост в 2,1 раза) и $2,9 млрд (в 2,1 раза).

Китай наращивает выпуск рафинированной меди к рекордным уровням, то есть спрос на «вход» для металлургии становится критическим элементом — и именно туда логично «приклеивается» рост импорта концентратов и части готового металла.

Импорт

Параллельно с сырьём сжималась и «обратная» торговля — китайские поставки в Россию. На основе данных таможни КНР экспорт Китая в РФ в январе–ноябре 2025 года снизился до $91,7 млрд (–11,8%), а доля российского рынка в общем экспорте Китая опустилась до 2,7% (–0,5 п. п.). Главный вклад в падение дал автосегмент: поставки автомобилей сократились до $8,1 млрд (–50%) — авторы связывают это с повышением утилизационного сбора.

Эти цифры укладываются в общую картину 2025 года, где внешняя торговля России в целом замедляется. По оценке Института Гайдара, по итогам года экспорт может составить около $415 млрд (–4,5%), импорт — около $275 млрд (–3%), то есть охлаждение затрагивает не отдельные позиции, а всю внешнеторговую динамику России.

Спад оборота с Китаем виден и на коротких срезах. Reuters со ссылкой на таможню КНР писал, что по итогам января–августа 2025 года китайский экспорт в Россию сократился на 8,8% (в юанях), импорт из России — на 8,2%, а общий товарооборот за восемь месяцев составил 1,03 трлн юаней (около $145 млрд).

На фоне происходящего к концу 2025 года российские власти публично фиксировали резкое замедление экономики. По оценке Минэкономразвития, рост ВВП РФ в ноябре 2025 года составил всего 0,1% год к году (после 1,6% в октябре), а за январь–ноябрь — 1,0%. Ведомство отдельно объясняло часть провала «календарным фактором» — в ноябре 2025 года было на два рабочих дня меньше, чем годом ранее.