Антонина Прохорова утверждает, что её бывший муж профессор ВШЭ Валентин Тимаков пользуясь покровительством председателем правления БМ-Банка Михаила Алексеева оформлял документы за сына с инвалидностью, использовал связи в органах опеки и пытается уклониться от выплаты алиментов. Переданное редакции почерковедческое заключение подтверждает: спорные записи выполнены не самим сыном.
«Четыре года я сужусь с этим человеком. Он оставил меня с тремя детьми без средств к существованию. Старший сын — инвалид. Мы живём на мою пенсию», — с такого обращения начинается письмо, поступившее в редакцию проекта «Преступная Россия».
Автор письма — Антонина Прохорова, бывшая жена профессора Высшей школы бизнеса НИУ ВШЭ Валентина Тимакова. На сайте университета он указан как профессор Департамента организационного поведения и управления человеческими ресурсами.
Антонина описывает историю не просто тяжёлого развода. По её версии, перед нами многолетняя борьба за ребёнка с инвалидностью, его пенсию, опеку, алименты и право матери говорить от имени сына, который сам не способен защитить свои интересы.
Часть обвинений пока основана исключительно на её словах. Но один из ключевых эпизодов подкреплён документом — почерковедческим заключением.
Валентин Тимаков — российский управленец, специализирующийся на работе с персоналом и человеческим капиталом. За его плечами — руководящие должности в СУЭК, En+ Group, IBM в Восточной Европе и Азии, «Почте России» и созданном при участии государства Агентстве по развитию человеческого капитала на Дальнем Востоке. В 2018 году Тимаков был назначен директором департамента по работе с персоналом ЮниКредит Банка, а позднее занял позицию старшего вице-президента, отвечавшего за человеческий капитал и корпоративную культуру. С 2022 года он работает профессором Высшей школы бизнеса НИУ ВШЭ, где преподаёт критическое мышление, решение проблем и управление организационными изменениями.
«Он не умеет писать. Но от его имени появлялись заявления»
Старший сын бывших супругов — совершеннолетний человек с тяжёлой инвалидностью. По словам матери, он не умеет читать и писать, не способен самостоятельно подготовить официальное заявление и поставить осознанную подпись под юридическим документом.
Тем не менее от его имени появились заявления, связанные с психоневрологическим интернатом и социальным обслуживанием.
В редакцию передано заключение специалиста № 07-92-09/24 от 18 сентября 2024 года. Исследовались изображения:
заявления о переводе пенсионных выплат;
заявления о расторжении договора социального обслуживания;
страницы паспорта с подписью владельца;
сравнительных образцов почерка Артемия и Валентина Тимаковых.
Специалист пришёл к выводу, что спорные записи и подписи выполнены не Артемием Тимаковым. По результатам сравнения автором записей и подписей назван его отец — Валентин Тимаков.
Антонина воспринимает этот вывод как подтверждение того, о чём говорит несколько лет:
«Мой сын не мог написать эти заявления. Он не читает и не пишет. Подпись за него поставили в паспорте, а потом такую же подпись использовали в других документах».
Заключение специалиста не является приговором и само по себе не устанавливает состав преступления. Но оно ставит крайне серьёзный вопрос: кто и на каком основании подписывал документы от имени человека, который, по словам матери, не мог сделать этого самостоятельно?
Были ли у отца полномочия?
Антонина утверждает, что на даты составления спорных документов Валентин Тимаков не являлся опекуном сына и не обладал правом подписывать заявления от его имени.
Ранее она рассказывала СМИ, что сына признали недееспособным только в апреле 2023 года. Спорные документы, исследованные специалистом, датированы 2020 и 2022 годами. Именно поэтому Антонина считает, что отец не мог действовать как законный опекун в момент их оформления.
Окончательный ответ должны дать решения суда о недееспособности, распоряжения органов опеки и оригиналы заявлений. До изучения этих документов редакция не утверждает, что Валентин Тимаков совершил подделку.
Однако сам факт появления подписи другого человека в паспорте и заявлениях сына требует объяснения.
«Сына оформили в интернат, хотя он жил со мной»
По версии Антонины, сын оказался связан с ПНИ № 22 не потому, что семья решила отказаться от него.
В начале 2020 года, рассказывает женщина, у сына обострилось состояние. Его временно поместили в интернат, чтобы подобрать лечение и защитить младших детей. Через несколько недель мать забрала его домой.
Но на этом история не закончилась. По её словам, сын продолжал числиться клиентом интерната, его пенсионное дело переводилось в учреждение, а от его имени составлялись заявления. При этом фактически он жил вместе с матерью.
Антонина считает, что оформление в ПНИ имело не только административную, но и финансовую цель:
«Если сын находится на полном государственном обеспечении, отец может заявить, что тот не нуждается в пожизненных алиментах. Именно поэтому, как я считаю, его пытались оформить в интернат, хотя он постоянно жил со мной».
Опека, которая стала оружием в семейной войне
В 2023 году Антонина была назначена опекуном сына. Позднее вторым опекуном стал Валентин Тимаков.
Сама женщина считает, что с этого момента система опеки перестала защищать подопечного и превратилась в инструмент борьбы против неё.
По её утверждению, отец получил доступ к личному делу сына, медицинским документам и оригиналам заявлений. Антонина также заявляет, что органы опеки возложили на Тимакова обязанности по обеспечению сына лекарствами, медицинской помощью, одеждой и продуктами, но фактически необходимые расходы продолжала нести мать.
В мае 2025 года Антонину отстранили от исполнения обязанностей опекуна, а Валентина Тимакова назначили единственным опекуном. Ранее эта информация уже публиковалась со слов Прохоровой.
Именно в действиях органов опеки Антонина видит признаки возможного административного покровительства:
«Сначала его назначили вторым опекуном вопреки моим возражениям. Затем меня отстранили. Теперь человек, которого я обвиняю в подписании документов за сына, сам представляет его интересы и решает, какие документы мне можно получать».
Редакция не располагает доказательствами передачи взяток или иной незаконной договорённости между Тимаковым и чиновниками.
Но вопросы остаются: почему при существующем конфликте интересов отца назначили единственным опекуном; проверялось ли фактическое место проживания сына; учитывалось ли заключение о спорных подписях; кто контролировал исполнение обязанностей каждого из опекунов?
12 миллионов рублей
Антонина заявляет, что совокупная задолженность Валентина Тимакова по алиментам на сына с инвалидностью и дочь достигла примерно 12 млн рублей.
По её словам, кассационная инстанция отменила прежние судебные решения, после чего сыну были назначены алименты. Параллельно между бывшими супругами продолжились споры об их размере и форме взыскания.
Открытые судебные данные подтверждают, что алиментный конфликт не завершён. Решение по очередному делу было вынесено 9 февраля 2026 года, после чего спор поступил в апелляцию 29 мая 2026 года. Истцом в карточке указан Валентин Тимаков, ответчиком — Антонина Прохорова.
При этом сама сумма долга в 12 млн рублей представленными редакции документами пока не подтверждена. Для её публикации как установленного факта необходимо постановление судебного пристава о расчёте задолженности.
Антонина объясняет отсутствие эффективного взыскания не бездействием системы, а, как она считает, прямым вмешательством:
«Приставы его ничем не ограничивают. К ответственности за неуплату алиментов не привлекают. Я убеждена, что он использует связи и деньги, чтобы решения не исполнялись».
Доказательств передачи денег судебным приставам в распоряжении редакции нет. Поэтому слова о «купленных приставах» могут быть опубликованы только как личное убеждение и обвинение заявительницы, а не как установленное обстоятельство.
«Он купил суды»
Антонина также заявляет, что решения по алиментам, месту проживания детей и разделу имущества систематически принимались в пользу бывшего мужа.
Она говорит об исчезавших из материалов дела документах, отказах в запросе банковских сведений, отмене временных алиментов и решениях, после которых, по её версии, она и дети практически ничего не получили.
Из этих обстоятельств женщина делает крайне тяжёлый вывод:
«Я считаю, что суды были куплены. Я не могу объяснить иначе, почему мои документы исчезали, почему доказательства не исследовались и почему человек с огромными доходами оказался свободен от содержания собственных детей».
Редакция не располагает доказательствами подкупа судей. Само по себе решение не в пользу одной из сторон не является подтверждением коррупции.
Однако Антонина имеет право публично поставить вопрос о процессуальных нарушениях, потребовать проверки движения документов и рассказать, почему она утратила доверие к судебной системе.
Старший сын, наркотики и документ
Отдельное обвинение касается другого сына Валентина Тимакова.
Антонина утверждает, что тот, будучи сотрудником подразделения по борьбе с наркотиками, оказался фигурантом уголовного дела, а отец якобы помог ему избежать серьёзного наказания. Она также заявляет, что сына задним числом включили в список студентов ВШЭ.
В письме Антонина называет предполагаемым покровителем Валентина Тимакова Михаила Юрьевича Алексеева. Открытые документы подтверждают, что они работали в одной банковской структуре. Алексеев возглавлял правление ЮниКредит Банка, а Тимаков с 2018 года руководил департаментом по работе с персоналом. В октябре 2020 года, после ухода Алексеева, наблюдательный совет утвердил кандидатуру Тимакова на должность члена правления и старшего вице-президента банка.
Михаил Юрьевич Алексеев — один из наиболее опытных и влиятельных российских банкиров, доктор экономических наук и профессор НИУ ВШЭ. С 2008 по 2020 год он возглавлял ЮниКредит Банк, затем занимал пост заместителя председателя Банка России, руководил банком «ФК Открытие» и Почта Банком. С июня 2026 года Алексеев является президентом — председателем правления БМ-Банка.
Война, которая не закончилась разводом
История Антонины — это её версия событий. Версия эмоциональная, тяжёлая и содержащая обвинения, которые должны проверяться особенно тщательно. Но это не означает, что её голос можно проигнорировать.
Перед нами женщина, которая более двадцати лет ухаживала за сыном с тяжёлой инвалидностью и теперь утверждает, что государственная система последовательно лишила её денег, имущества, статуса опекуна и возможности защищать ребёнка.
А перед ней — профессор одного из крупнейших российских университетов, банковский топ-менеджер и человек с опытом работы в государственных и корпоративных структурах.
На одной стороне — официальный статус, связи и профессиональная репутация.
На другой — мать, пачки судебных документов и заключение специалиста, согласно которому заявления и подписи от имени её сына были выполнены не сыном, а его отцом.
Судебная война продолжается. Алиментный спор в 2026 году дошёл до очередной апелляции. И пока суды рассматривают новые жалобы, главный вопрос остаётся без ответа: кто на протяжении этих лет действительно защищал интересы человека, который не мог самостоятельно ни написать заявление, ни рассказать, чего он хочет?
«Преступная Россия» готова опубликовать ответы всех упомянутых лиц без искажения их смысла.
