Курильский спор, десятилетиями остававшийся предметом тяжёлой дипломатии Москвы и Токио, всё заметнее превращается для Кремля в вопрос военного планирования. В окружении Владимира Путина открыто говорят о милитаризации Японии, а сам президент впервые посетил Итуруп — сразу после масштабных учений Тихоокеанского флота.
Судя по последовательности последних заявлений и решений, в Москве больше не рассматривают территориальный спор с Японией исключительно как дипломатический анахронизм. 13 августа Владимир Путин провёл совещание по безопасности восточных границ и потребовал обеспечить защиту России «на всех её рубежах, на всех территориях». Президент отдельно назвал зону ответственности Тихоокеанского флота непростой и поручил военным и пограничникам подготовить предложения о дополнительных мерах. В совещании участвовали командующий ТОФ Виктор Лиина, начальник погрануправления ФСБ по Сахалинской области Сергей Махорин и представитель 68-го гвардейского армейского корпуса.
Накануне Путин с борта ракетного крейсера «Варяг» наблюдал за завершающей стадией крупных учений ТОФ и говорил о растущем «конфликтном потенциале» в Азиатско-Тихоокеанском регионе, проникновении туда НАТО, новых военно-политических объединениях и перспективе появления дополнительных систем вооружений. В начавшихся 4 августа манёврах, по опубликованным Минобороны данным, были задействованы около 60 кораблей, 30 самолётов и более 13 тыс. военнослужащих в Японском и Охотском морях и северо-западной части Тихого океана. Токио ещё 5 августа выразил протест против стрельб и закрытия морских районов рядом с островами, которые Япония считает своими.
Путин впервые за всё время пребывания у власти прилетел на Итуруп. Ранее ни он, ни Борис Ельцин спорные острова не посещали; первым российским президентом, приехавшим на Южные Курилы, был Дмитрий Медведев в 2010 году. На Итурупе Путин осмотрел рыбоперерабатывающий завод, больницу и школу и встретился с губернатором Валерием Лимаренко. Премьер Японии Санаэ Такаити назвала поездку «абсолютно неприемлемой», а японский МИД заявил Москве решительный протест.
Это заметный разрыв с прежней линией Кремля. Путин много лет избегал подобных жестов, пока Москва пыталась договориться с Токио о мирном договоре. Советско-японская декларация 1956 года предусматривала передачу Японии Шикотана и Хабомаи после заключения мира; её значение Путин и премьер Ёсиро Мори подтвердили в 2001 году, а в 2018-м Москва и Токио договорились ускорить переговоры на её основе. После начала войны в Украине Япония присоединилась к санкциям, и в марте 2022 года Россия прекратила переговоры о мирном договоре, безвизовые обмены и диалог о совместной хозяйственной деятельности на островах. К февралю 2026 года Кремль констатировал: мирного диалога фактически нет.
Одновременно меняется и военно-политический фон. Япония проводит крупнейшее послевоенное усиление вооружённых сил, развивает дальнобойные средства поражения и рассчитывает получить до 400 американских крылатых ракет Tomahawk в 2025–2027 годах. Оборонные расходы страны в 2026 финансовом году вместе со связанными программами достигли 10,6 трлн иен. Токио объясняет перевооружение прежде всего растущими угрозами со стороны Китая, КНДР и России. В японской оборонной доктрине российская активность вокруг страны, в том числе на Курилах, уже названа серьёзной проблемой безопасности.
Помощник президента и председатель Морской коллегии Николай Патрушев ещё осенью 2025 года говорил о риске появления у Токио новых территориальных претензий, а в апреле 2026-го прямо назвал наращивание японского военного потенциала «новой милитаризацией» и угрозой безопасности АТР. Особое внимание он уделил дальнобойным ракетам, флоту и сотрудничеству Японии с США и НАТО. Секретарь Совбеза Сергей Шойгу также предупреждал о формировании в регионе военно-политических объединений — «зародышей НАТО».
Курилы при этом важны для Москвы далеко не только как территория. Гряда прикрывает Охотское море и проходы в Тихий океан — ключевую операционную зону российского Тихоокеанского флота и стратегических подводных ракетоносцев. Россия годами укрепляла острова: на Итурупе размещались системы С-300В4, на Курильской гряде — береговые комплексы «Бастион», строилась новая военная инфраструктура. Поэтому даже теоретическое изменение контроля над южной частью архипелага в российском военном планировании затрагивает уже не престиж, а конфигурацию обороны Дальнего Востока.
При этом непосредственная война России и Японии сегодня выглядит маловероятным сценарием: Токио продолжает делать ставку на союз с США и дипломатическое требование вернуть Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи, а Москва заявляет, что сама территориальных претензий к Японии не имеет.
Но в Москве, судя по последним действиям Кремля и заявлениям силового блока, всерьёз рассматривают сценарий, при котором Япония может попытаться воспользоваться военным ослаблением России и изменить статус Курил силовым методом. Расчёт при этом делается в том числе на стратегическое сближение с Китаем, для которого усиление Японии и её союза с США также представляет проблему. Однако полагаться только на поддержку Пекина в Кремле, похоже, не намерены: японское направление воспринимается как самостоятельная и вполне реальная угроза, к которой на Дальнем Востоке готовятся.
Визит на Итуруп после учений ТОФ и совещание о безопасности восточных границ стали публичной фиксацией этой перемены: спор, который четверть века пытались решить за столом переговоров, теперь всё чаще обсуждают на палубе ракетного крейсера.
