Публичная версия о «полном разрыве» контактов между Россией и западными спецслужбами не выдерживает проверки фактами. Каналы связи не только существуют — они работают регулярно, системно и на высшем уровне. Ключевая фигура в этих коммуникациях — директор СВР Сергей Нарышкин, действующий по прямому мандату Владимира Путина.
В декабре стало известно, что Нарышкин провёл телефонный разговор с новым главой внешней разведки Германии — Мартином Егером. Информацию подтвердили источники немецкого телеканала WDR, подчеркнув: речь идёт о прямом контакте между руководителями разведок двух стран. Содержание разговора официально не раскрывается, что само по себе укладывается в логику подобных контактов.
Егер вступил в должность главы BND в сентябре: до этого он был послом Германии в Украине, а ранее — в Афганистане и Ираке. Почти сразу после назначения он заявил, что Европа должна готовиться к эскалации с Россией, а Германия, по его словам, «уже находится под атакой». Почти одновременно с этим в НАТО звучали заявления о необходимости подготовки к возможному конфликту с Россией в перспективе ближайших нескольких лет.
В середине декабря Нарышкин публично подтвердил разговор с новой главой британской разведки MI6 — Блейз Метревели. Этот контакт он охарактеризовал как продолжительный и рабочий. Более того, Нарышкин заявил: официальные представители российских спецслужб продолжают работать в Лондоне, а сотрудники MI6 — в Москве. Формально дипломатические и политические отношения могут быть заморожены, но разведывательные каналы остаются открытыми.
Турецкий министр иностранных дел Хакан Фидан публично заявлял, что Нарышкин был в Анкаре 27 ноября 2025 года и проводил встречи по Украине с представителями западных спецслужб, представляя «российскую позицию» по американскому мирному плану.
Это была не единственная поездка: по информации турецких СМИ, Нарышкин посещал Анкару и в июле 2024 года, целью визита были встречи с представителями западного разведсообщества. А 14–15 ноября 2022 года Анкара стала местом одного из самых показательных эпизодов закулисной дипломатии. Именно там директор СВР провёл личную встречу с директором Центрального разведывательного управления Уильямом Бёрнсом. Факт переговоров был подтверждён американской стороной — редкий случай для контактов такого уровня.
В Вашингтоне подчёркивали, что речь шла не о переговорах по Украине, а об «управлении рисками», прежде всего — ядерной эскалации и недопущении прямого столкновения России и НАТО. Тем не менее сам формат встречи — главы российской внешней разведки и главы ЦРУ — однозначно зафиксировал: даже в разгар военного конфликта канал прямой связи между Кремлём и американскими спецслужбами не только сохранялся, но и использовался. Анкара в этом случае стала доказательством того, что реальные коммуникации проходят далеко за пределами публичной риторики о «разрыве всех контактов».
На этом фоне заявления Путина выглядят противоречиво лишь на первый взгляд. В начале декабря он говорил о готовности России к войне с Европой «прямо сейчас», а спустя две недели назвал саму идею войны с ЕС «бредом». Эти расхождения компенсируются не публичной риторикой, а закулисной работой — той самой, которую ведёт СВР в лице её руководителя. Судя по всему, глава внешней разведки является тем каналом, через который западные страны передают реальные сигналы, а не публичные выступления.
Нарышкин этого и не скрывает. В интервью ТАСС он прямо заявил, что партнёрские каналы с западными спецслужбами «были, есть и развиваются», а взаимодействие разведок стало важным элементом международных отношений. По его словам, СВР поддерживает рабочие контакты более чем с 60 спецслужбами по всему миру, включая США, Великобританию, Францию, Германию, Италию и Швейцарию. В декабре в Москве прошла закрытая неформальная встреча с участием представителей 44 иностранных разведслужб — факт, который сложно совместить с мифом о «полной изоляции».
Речь идёт о техническом управлении конфронтацией. Когда дипломатия парализована, именно разведка становится последним работающим каналом между государствами. Через него передаются сигналы, уточняются «красные линии», предотвращаются неконтролируемые сценарии.
В этой системе Сергей Нарышкин выступает не как самостоятельный политический игрок, а как особо доверенное лицо Путина. Его функция — поддерживать прямую связь Путина с западными спецслужбами, минуя публичную политику и информационный шум. И именно поэтому рассказы об отсутствии контактов — не более чем фикция для внешней аудитории.
