Маршруты «Москва — Стамбул — Пхукет», «Москва — Дубай — Денпасар», «Москва — Ханой — Нячанг» за последние годы стали для россиян почти бытовыми. В 2025 году Таиланд принял около 1,9 млн туристов из России — это один из крупнейших национальных турпотоков в королевство. Вьетнам нарастил его до сотен тысяч в год, возвращая на туристическую карту массовый «русский берег» в Нячанге и на Фукуоке. Индонезия, где «русским островом» давно стала Бали, по официальной статистике за 2024 год зафиксировала 180 215 визитов граждан России.
Именно поэтому Юго-Восточная Азия регулярно всплывает в разговорах как «далеко», «дёшево» и «можно раствориться». Но реальная ценность региона как площадки для побега упирается не в климат и цены на виллы, а в три вещи: Интерпол, миграционную полицию и договоры о выдаче. Итак, в нашем фокусе — Юго-Восточная Азия.
Таиланд
В 2025 году Таиланд принял 35,54 млн иностранных туристов: россияне — 1 898 837 визитов, пятое место среди всех национальностей после Малайзии, Китая, Индии и Южной Кореи. Привычная русская география: Пхукет и Паттайя, Самуи и Бангкок — не «экзотика», российская речь слышна так же часто, как английская.
Но если отбросить море и цены на аренду, у Таиланда есть три механизма, которые и определяют ценность страны как укрытия от возможного розыска: активное участие страны в Интерполе, жёсткий миграционный контроль и очень некомфортные тюрьмы.
Основной инструмент, которым регулируется экстрадиция из Таиланда, — Extradition Act B.E. 2551 (2008), который прямо отменил прежний закон 1929 года. Центральный орган по выдаче — Attorney-General (генеральный прокурор) или назначенное им лицо. Для экстрадиции нужно соблюдение определённых условий: деяние должно быть преступлением и в Таиланде, и в запрашивающем государстве, с порогом «смертная казнь или лишение свободы более чем на один год». Таиланд допускает выдачу и без договора — если запрашивающая сторона прямо подтверждает принцип взаимности (то есть готова сотрудничать с Таиландом в вопросах взаимной экстрадиции). Политические и сугубо военные составы выведены из-под экстрадиции, но в самом законе отдельно прописано, что нападения на короля, королеву или наследника (и ряд аналогичных случаев) не считаются «политическим преступлением».
А теперь главное: даже до прихода полного пакета документов на экстрадицию у Таиланда есть режим provisional arrest. По Extradition Act задержанного должны быстро доставить к прокурору, после этого суд выдаёт приказ о содержании под стражей «в ожидании формального запроса». Если в течение 60 дней (максимум — 90 дней по решению суда) запрос не поступил, человека обязаны освободить. Дальше идут судебные слушания, право на адвоката (включая назначение защитника судом), апелляция в Court of Appeal — и её решение окончательное.
Параллельно работает «короткая дорожка», которая часто быстрее и тише экстрадиции. В Таиланде с 20 марта 2016 года действует режим жёстких запретов за превышение сроков законного пребывания в стране: при добровольном выезде после просрочки более 90 дней — запрет на въезд на 1 год, более 1 года — на 3 года, более 3 лет — на 5 лет, более 5 лет — на 10 лет; если человека «поймали и привлекли», запреты ещё жёстче (5 лет и 10 лет). Там же прямо указана типовая ставка штрафа — 500 бат в день, но не более 20 000 бат.
14 марта 2023 года правительство Таиланда одобрило проект договора о взаимной экстрадиции с Россией (объявление кабинета министров через правительственного спикера Рачаду Дхнадирек).
24 июня 2024 года Владимир Путин распоряжением № 188-рп согласовал подписание договора.
23 октября 2024 года документ подписали в Москве.
21 мая 2025 года Госдума ратифицировала договор, а 7 июня 2025 года Путин подписал закон о ратификации № 128-ФЗ. Основная мысль договора: стороны обязуются выдавать лиц для уголовного преследования, вынесения или исполнения приговора.
На практике в 2024–2025 годах «возвраты» из Таиланда в Россию продолжают идти по старой схеме — через Интерпол.
7 марта 2025 года МВД России сообщило об экстрадиции из Таиланда Захара Медникова, фигуранта дела о банде красноярского криминального авторитета Ярослава Малиновского. Он обвинялся по ч. 2 ст. 213 УК РФ: нападение у красноярского фитнес-центра в начале февраля 2023 года, «хулиганство с применением оружия». Его отследили «по каналам Интерпола», задержали в Таиланде в декабре 2024-го и передали российским силовикам для доставки в Москву в аэропорту Бангкока.
29 апреля 2025 года МВД сообщило, что в аэропорту Бангкока тайские «компетентные органы» передали российским полицейским жителя Приморского края Александра Вербу, разыскиваемого по делу о вымогательстве. По версии следствия, с 2008 по 2013 год он входил в криминальную группу Владислава Вербы в Арсеньеве. В марте 2013-го группа напала на предпринимателя-лесозаготовителя, избила его и под угрозой огнестрельного оружия потребовала «несколько миллионов рублей», после чего потерпевший отдал автомобиль и сельхозтехнику. В том же 2013-м они вымогали у другого предпринимателя свыше 5 млн руб. «за общее покровительство», после чего под угрозами переоформили на себя недвижимость потерпевшего. Уголовное дело возбудили по ст. 163 УК РФ; фигурант скрылся за границей, был объявлен в международный розыск по запросу УМВД по Приморскому краю; местонахождение установили через Интерпол и задержали в Таиланде.
25 июля 2025 года МВД России сообщило о депортации россиянина Игоря Выговского, который, по версии следствия, с декабря 2021 по сентябрь 2022 руководил крупным преступным сообществом на территории Ульяновской и Самарской областей. Члены сообщества организовали сбыт наркотиков «через интернет», создав собственный интернет-магазин и осуществляя распространение через сеть тайников-закладок. «Интернет-магазин» был привязан к Telegram-боту. Участники сообщества «осуществили 57 попыток незаконного сбыта» наркотиков в крупном и особо крупном размере. В мае 2025 года Выговского задержали в Таиланде «в связи с возможным нарушением миграционного законодательства», и он находился в изоляторе Бангкока до момента депортации.
19 ноября 2025 года Димитровградский горсуд приговорил Выговского к 16 годам строгого режима. Часть фигурантов уголовного дела «пошла на сделку со следствием» и дала признательные показания против «главаря».
История взаимных экстрадиций между Россией и Таиландом изобилует и другими случаями и указывает на тесные контакты правоохранительных органов обеих стран: известны даже случаи совместных операций по предотвращению наркотрафика.
В Таиланде отдыхает огромное количество россиян, и, конечно, в разгар туристического сезона можно попробовать затеряться в толпе, но, учитывая достаточно высокий уровень работы местных правоохранительных органов, эта история не может продлиться долго. В итоге — тюрьма, аэропорт и российский СИЗО.
Индонезия
На Бали — русская речь в Чангу и Убуде, русские чаты. По данным Statistics Indonesia, за 2024 год в Индонезии зафиксировали 180 215 визитов граждан России. Но с 2023-го «райский остров» начал быстро обрастать тем, что хуже всего переносит любой беглец: формализованными каналами международного розыска и локальной миграционной машиной, которая умеет действовать без суда.
31 марта 2023 года в Нуса-Дуа Россия и Индонезия подписали договор об экстрадиции: со стороны Индонезии документ подписал министр права и прав человека Ясонна Х. Лаоли (Yasonna H. Laoly), со стороны России — министр юстиции Константин Чуйченко.
2 ноября 2023 года был принят и официально опубликован федеральный закон о ратификации — № 512-ФЗ. 2 октября 2025 года парламент Индонезии публично проголосовал за ратификацию, а 5 декабря 2025 года государственное агентство Antara сообщило о вступлении в силу закона № 19/2025, который закрепил ратификацию договора об экстрадиции с Россией. Индонезия подчёркивала: этот договор «дополняет» уже действующее соглашение о взаимной правовой помощи — Law No. 5/2021.
Ещё с 1979 года в Индонезии действовал Law No. 1 Year 1979 on Extradition — закон, который регулировал экстрадицию и увязывал её с национальными интересами. Процедурно это всегда комбинация судебного процесса и решения исполнительной власти: финальное решение остаётся за президентом. В этой же конструкции есть временный арест до решения вопроса о выдаче; при этом государство обязано уложиться в установленный срок для направления полноценного пакета документов.
11 июля 2025 года российская Генпрокуратура сообщила об экстрадиции Александра Зверева. По версии следствия, с января 2018-го по апрель 2021-го Зверев создал преступное сообщество, монетизировав доступ к персональным данным из справочных баз МВД, ФСБ и мобильных операторов. Для этого использовался Telegram-канал, а среди вовлечённых фигурировало должностное лицо — оперативник ФСБ по Краснодарскому краю, работавший на погранпункте в аэропорту Краснодара.
Звереву инкриминировали создание преступного сообщества, дачу взятки должностному лицу и нарушение права на неприкосновенность частной жизни. Его объявили в розыск в марте 2022-го, а запрос на выдачу был направлен после того, как Зверева уже задержали в Индонезии в июне 2022 года. Решение об удовлетворении запроса на экстрадицию вынес South Jakarta District Court 1 ноября 2024 года, дальше потребовался президентский акт — и только после этого состоялась фактическая передача.
По публичным правилам въезда и пребывания штраф за оверстэй в Индонезии — 1 000 000 индонезийских рупий за день, а при превышении срока более 60 дней риски переходят в депортацию и запреты на въезд.
На Бали в 2023 году директорат иммиграции сформировал Satgas “Bali Becik” — «группу мониторинга иностранцев», ссылаясь на рост нарушений. В официальном сообщении указывалась горячая линия для сообщений о нарушениях. Этот инструмент достаточно часто используется для быстрой депортации иностранцев, когда нет желания проходить долгую процедуру экстрадиции.
Индонезия — активный участник Интерпола; национальное бюро работает внутри полицейской структуры и регулярно участвует в международных операциях. А красное уведомление Интерпола в принципе устроено так, что даёт полиции страны повод «найти и временно задержать» до решения вопроса о выдаче.
В феврале 2021 года на Бали поймали россиянина Андрея Коваленко, который устроил побег из иммиграционного офиса; затем его задержали снова и готовили к экстрадиции «на основании запроса Интерпола» в сопровождении офицеров российского НЦБ, с транзитом через Сингапур.
Общий вывод — Индонезия очень ненадёжное место для побега: информация о публичных кейсах по убежищам отсутствует, российские и индонезийские силовики работают в плотном контакте, а сами тюрьмы там, мягко говоря, некомфортны.
Чем больше российский турпоток, тем чаще индонезийские службы сталкиваются с запросами по розыску из России и рождаются контакты между спецслужбами, которые в процессе работы перерастают в личные.
Вьетнам
За «русским берегом» в Нячанге и зимовками на Фукуоке стоит уже не только туристическая инерция, но и цифры. По данным Vietnam National Authority of Tourism, в 2024 году во Вьетнам приехали 232 300 россиян, а в 2025-м — уже 689 714 (рост почти в три раза, выше доковидного рекорда 2019 года). Это выглядит как возвращение массового турпотока, в логике силовиков — как рост числа контактов с российскими паспортами и запросами.
Вьетнам давно не «пустое место» на карте Интерпола: страна вступила в организацию 4 ноября 1991 года и держит национальное центральное бюро внутри полицейской вертикали. До июля 2026 года экстрадиционные запросы Вьетнам обрабатывает по Закону о взаимной правовой помощи 2007 года (в силе с 1 июля 2008-го).
С 1 июля 2026-го начинает действовать отдельный Закон об экстрадиции, принятый Национальным собранием 26 ноября 2025 года: он прямо описывает компетенции, условия и процедуры, вводит возможность срочного «временного задержания» ещё до получения полного пакета документов и переносит решение по принципу взаимности к Министерству общественной безопасности, а не к МИД.
Самый показательный для беглеца механизм во Вьетнаме — даже не суд, а скорость депортации, когда итог ничем не отличается от экстрадиции.
23 марта 2024 года МВД России сообщило о депортации из Вьетнама Михаила Борзых: по версии следствия, в феврале 2024-го в деревне Свитино Наро-Фоминского городского округа Московской области он застрелил трёх женщин, похитил около 6 млн рублей и «дорогостоящий автомобиль», меру пресечения заочно избирал Тверской районный суд Москвы.
Борзых нашли 22 марта в провинции Ниньтхуан — в квартале Văn Hải города Phan Rang – Tháp Chàm — и сразу передали российской стороне в аэропорту Таншоннят (Tân Sơn Nhất) в Хошимине.
Похожая экспресс-депортация повторяется и в менее громких делах. 28 июля 2023 года МВД России сообщило об экстрадиции из Вьетнама Максима Буруяна: он обвинялся в мошенничестве в Новосибирске в 2019 году, в деле — 28 потерпевших.
В международный розыск его объявили в 2020 году. В апреле 2022 года он был задержан во Вьетнаме, после чего Генпрокуратура запустила процедуру экстрадиции; в итоге летом 2023 года его передали сотрудникам НЦБ Интерпола МВД России и ФСИН для доставки в Москву в аэропорту Ханоя.
11 августа 2023 года Вьетнам передал России Даниила Колодницкого, обвиняемого в покушении на сбыт наркотиков в составе организованной группы. Колодницкий был участником «анонимного преступного сообщества» и участвовал в продаже наркотиков через интернет-магазин на платформе HYDRA в сентябре—ноябре 2018 года. В международный розыск его объявили в июле 2020-го.
19 ноября 2025 года из Вьетнама депортировали россиянку, обвиняемую по ч. 2 ст. 322.1 УК РФ (организация незаконной миграции с использованием служебного положения) и ч. 5 ст. 290 УК РФ (взятка в особо крупном размере). Следствие привязало схему к 2022–2024 годам и к «центру международного сотрудничества столичного вуза»: за деньги делали фиктивные документы под учебные визы, при этом «фактически мигранты обучения не проходили».
В апреле 2025-го суд в Москве санкционировал арест, но фигурантка скрылась, в сентябре 2025-го её объявили в международный розыск. Полицейские по каналам Интерпола отслеживали её трансграничные перемещения, пока не задержали во Вьетнаме и не передали НЦБ Интерпола в аэропорту Ханоя.
В качестве «тихой гавани» Вьетнам плох прежде всего тем, что он не тянет время: российские запросы здесь отрабатываются через рабочие каналы Интерпола и заканчиваются физической передачей «в аэропорту».
Правозащитные организации фиксируют проблемы с независимостью суда и соблюдением due process, включая ограничения доступа к адвокатам и закрытые процедуры.
Если человек даже временно попадает в тюремную систему страны, он уже сталкивается с реальными рисками: международные наблюдатели фиксируют сообщения об избиениях иностранцев в заключении, плохую санитарию, дефицит медпомощи и небезопасную еду.
Если ставка идёт на «политическое убежище от России» во Вьетнаме или Таиланде, на практике это ставка на полное отсутствие такого механизма. Вьетнам не является участником Конвенции 1951 года о статусе беженцев и, по оценке УВКБ ООН, не имеет внутренней правовой процедуры, чтобы рассматривать заявления и предоставлять международную защиту — то есть формально «дать убежище» там просто нечем.
Таиланд тоже не участник Конвенции 1951 года и десятилетиями жил без классического института убежища: даже карточка УВКБ ООН не даёт легального статуса и не защищает от задержания по миграционным основаниям и последующей высылки.
Да, с сентября 2023 года в Таиланде работает National Screening Mechanism со статусом “Protected Person”, но, по данным УВКБ ООН за 2024 год, его получили первые семь заявителей. Информации о том, что этот статус получали россияне, нет.
Зато есть обратная сторона: в январе–феврале 2024 года Таиланд задержал участников антивоенной группы Bi-2, и история закончилась не «убежищем», а депортацией в Израиль после дипломатического вмешательства — на фоне опасений, что их могут попытаться вернуть в Россию.
В этих странах «защита» для человека, который конфликтует с российским правосудием, чаще выглядит как редкий шанс провести экстремальный отпуск в экзотической тюрьме, а потом прямым рейсом вернуться домой.
Несмотря на популярность туристических маршрутов в страны Юго-Восточной Азии, они явно не являются тихими гаванями, подходящими, чтобы на время залечь на дно. В следующей публикации мы продолжим рассказ о других странах Юго-Восточной Азии — и, возможно, нам удастся найти что-то, отвечающее критериям безопасности и комфортного пребывания.
Другие публикации на эту тему:
