История снова складывается в знакомый рисунок: верховный лидер Ирана Али Хаменеи разработал план эвакуации из Тегерана на случай, если силовики не смогут подавить протесты в стране. Британская The Times со ссылкой на разведывательный отчёт пишет, что Хаменеи рассматривает сценарий побега, если спецслужбы страны не справятся с беспорядками, а конечной точкой на этом маршруте является Москва. Сам выбор говорит о том, что убежище ищут там, где его уже получили.
По сути, Хаменеи повторяет путь Башара Асада, который сбежал в Россию в конце 2024 года. Режим Асада рухнул стремительно, армия растворилась почти так же, как афганская в 2021-м во время наступления талибов на Кабул, а Москва — вместо активного вмешательства — сосредоточилась на сохранении баз и переговорах с новыми властями. В результате Асад оказался в России, сирийский суд выдал ордер на его арест, сама Сирия вышла из орбиты России, а Москва похоронила на сирийской авантюре миллиарды долларов.
В этом контексте интересно не то, что семья Асада разбежалась из Сирии и расселилась по квартирам в «Москва-Сити» и особнякам на Рублёвке, а то, кто и как его сместил. Нынешний ключевой лидер победившей в Сирии оппозиции Ахмед аш-Шараа (аль-Джулани) провёл годы в американском заключении в Ираке. Он же сотрудничал с США (и их союзниками, включая британскую MI6) в программе поддержки повстанцев — CIA Timber Sycamore (2012–2017) — по вооружению и подготовке части антиасадовских групп. И хотя его связывают тесные контакты с турецкими спецслужбами, реальные бенефициары, похоже, сидели за океаном.
Иран же сегодня тревожно напоминает Сирию в последние дни правления Асада. После 12-дневной войны с Израилем в 2025 году верхушка была выбита с хирургической точностью. Израиль сделал с Ираном то, что военная терминология на Западе называет decapitation strike — удар по голове системы: по тем людям, через которых проходит управление войной, разведкой и ядерными проектами.
13 июня 2025 года Израиль начал свою кампанию ударами по ядерным объектам, ракетной инфраструктуре и командным звеньям. Уже в первые часы появились подтверждения гибели главнокомандующего Корпуса стражей исламской революции Хоссейна Салами, руководителя разведки КСИР Мохаммада Каземи, начальника Генштаба вооружённых сил Мохаммада Багери и генерала Голамали Рашида, руководившего ключевым оперативным штабом «Хатам аль-Анбия». В тот же день были убиты ещё как минимум 20 старших офицеров.
Параллельно погибли бывший глава Организации по атомной энергии Ирана Ферейдун Аббаси и руководитель Исламского университета «Азад» Мохаммад Мехди Техранчи, а также ещё несколько известных специалистов ядерного профиля. В итоге Израиль ликвидировал более 30 представителей иранского силового блока и 11 учёных.
С первых дней войны США обеспечивали Израиль разведывательной информацией, без которой подобная точность была бы невозможна: спутниковая и радиотехническая разведка в реальном времени, данные о перемещениях командного состава и состоянии ПВО.
В американской прессе прямо указывалось на участие CIA и NSA в обмене данными, подавлении иранских систем обнаружения и связи. Израиль, по сути, бил по целям, уже «подсвеченным» союзником. Когда стало ясно, что израильская кампания не ломает ядерную инфраструктуру полностью, США перешли от разведподдержки к прямому действию и нанесли собственные удары по иранским объектам.
Новая волна беспорядков в Иране началась в конце июня 2025 года. Протесты вспыхнули сначала в Тегеране, Мешхеде и Исфахане, затем перекинулись на Тебриз, Шираз и города Хузестана. Поводом стали перебои с топливом и электроэнергией, а также резкое падение курса национальной валюты: иранский риал к октябрю 2025 года обесценился почти на 50% и более чем в три раза по сравнению с предыдущими периодами.
Протесты разгоняют подразделения, непосредственно подчинённые Хаменеи, — Корпус стражей исламской революции и военизированные формирования «Басидж». По данным правозащитников, за первую неделю января 2026 года были убиты как минимум 16 протестующих, включая подростка, и арестованы не менее 582 человек. На этом фоне иранские власти произвели масштабные отключения интернета и мобильной связи.
США публично поддержали протестующих: Госдепартамент выступил с заявлениями о «праве иранского народа на сопротивление репрессиям», а Минфин расширил лицензии, позволяющие американским IT-компаниям предоставлять иранцам инструменты обхода блокировок.
Израиль, в свою очередь, на политическом уровне прямо связал нестабильность внутри Ирана с «ослаблением режима после военного поражения», а израильские официальные лица неоднократно заявляли, что считают внутреннее давление ключевым фактором дальнейшего сдерживания Тегерана.
«План Б», о котором пишет британская The Times со ссылкой на разведывательный отчёт, предусматривает эвакуацию самого Хаменеи, его сына и предполагаемого наследника Моджтабы, а также около 20 ближайших родственников и помощников. Источники The Times также указывают, что параллельно готовится вывод зарубежных активов Хаменеи: ещё в 2013 году его состояние оценивалось примерно в $95 млрд и контролировалось через сеть полугосударственных фондов.
Сейчас Хаменеи 86 лет. Он всего лишь второй лидер Исламской Республики и прямой наследник аятоллы Рухоллы Хомейни — лидера исламской революции 1979 года. В разведотчёте, на который ссылается The Times, указано, что Хаменеи «ослаб как умственно, так и физически» после 12-дневной войны с Израилем. Во время боевых действий он укрывался в бункере. С тех пор он почти не появлялся на публике и никак не проявляет себя на фоне масштабных протестов.
Для России эти события несут прямой риск: возможная дестабилизация Ирана означает потерю последнего крупного союзника Москвы за пределами постсоветского пространства и обнуление многолетних военных, технологических и финансовых вложений.
На другом конце мира Венесуэла дала ещё более жёсткий и наглядный пример того, как действует новая американская стратегия. Арест Николаса Мадуро в январе 2026 года стал тщательно подготовленной операцией администрации Дональда Трампа: планирование шло месяцами на уровне Пентагона и CIA, с августа работала небольшая группа «на земле», которая собирала сведения о привычках и маршрутах Мадуро.
В окружении Мадуро был источник, отслеживавший его перемещения. NSA обеспечивало геолокационную поддержку, NGA давало картографию и разведку. В операции также участвовал U.S. Cyber Command, а Трамп публично намекал на «экспертизу», позволившую погасить свет в Каракасе. Помимо военных, в составе спецназа, участвовавшего в задержании Мадуро, были сотрудники FBI и DEA.
Вашингтон после захвата Мадуро прямо привязывал его режим к «оси» союзников Кремля. В официальном сообщении администрации о взятии Мадуро отдельно подчёркивалось, что ещё при Уго Чавесе Каракас выстроил тесные связи с Кубой и Ираном (наряду с Россией), и именно эта связка стала частью американского обоснования эскалации.
Параллельно госсекретарь Марко Рубио акцентировал кубинское участие во внутренней безопасности Венесуэлы, заявляя, что охраной Мадуро занимались кубинцы, — на фоне сообщений Гаваны о гибели 32 кубинских военных и сотрудников спецслужб в ходе рейда. Трамп публично сообщил, что Куба «выглядит готовой пасть», фактически переводя венесуэльскую операцию в сигнал Гаване.
По данным Al Jazeera, Рубио отдельно продавливал тезис о связях Каракаса с Тегераном, увязывая венесуэльский режим с иранскими интересами и региональными угрозами.
Параллельно была выстроена политическая конструкция с целью перехватить управление. В центре этой схемы оказалась Делси Родригес — вице-президент, давно находившаяся в фокусе американской дипломатии.
Первые часы после ареста Мадуро Родригес начала публично посылать противоречивые сигналы: от заявлений о «незаконной агрессии США» до призывов «работать вместе над программой сотрудничества» в рамках международного права. Эти колебания быстро сменились более прагматичной риторикой, а в Вашингтоне дали понять, что именно Родригес рассматривается как временный центр власти. Её согласие возглавить страну могло быть достигнуто только при наличии гарантий личной безопасности со стороны американцев.
Международная финансовая часть операции не заставила себя ждать. Швейцария объявила о немедленной заморозке всех активов Мадуро и его ближайшего окружения сроком на четыре года, отдельно подчеркнув, что эти меры не распространяются на нынешнее правительство Венесуэлы и что Берн будет добиваться возврата незаконно полученных средств «в интересах венесуэльского народа». Это был прозрачный сигнал элитам: старый режим лишается денег и убежищ, а те, кто готов встроиться в новую конфигурацию под надзором США, получают шанс сохранить позиции.
Вашингтон при этом не скрывал намерений. Дональд Трамп публично заявлял, что США будут «руководить Венесуэлой» до завершения передачи власти, а американские СМИ со ссылкой на источники в администрации писали о ставке на военно-морскую группировку США у берегов страны как инструмент принуждения к кооперации.
Госсекретарь Марко Рубио объяснял сотрудничество с Родригес необходимостью «иметь дело с непосредственной реальностью», а сам Трамп в интервью угрожал ей персональными последствиями, если она «не будет делать правильные вещи», после чего столь же публично заявил, что новая глава Венесуэлы уже взаимодействует с его командой.
На этом фоне реакция Москвы выглядела предсказуемо слабой. Россия ограничилась политическими заявлениями, не предприняв ни попытки сорвать операцию, ни реальных шагов по защите союзника. Каракас стал ещё одной точкой на карте, где годы политической поддержки и миллиарды долларов инвестиций обнулились за считаные часы.
Сирия продемонстрировала, что Москва не готова идти до конца ради удержания власти своего союзника, а Венесуэла показала, что Вашингтон умеет сочетать военную операцию с дипломатическим давлением. Иран становится следующим узлом, где удары союзников США и внутренняя эрозия режима совпали по времени. На этом фоне разговоры о возможном падении и бегстве Али Хаменеи выглядят вполне реалистично.
Администрация Трампа руками американских спецслужб шаг за шагом выдавливает Россию с периферии мирового влияния — быстро, эффективно и без сантиментов. Вопрос один: кто следующий?
